И пошёл на моего бывшего мужа так, что тому пришлось отступать к лестнице. При этом у Никиты буквально на лице было написано, насколько его бесит такое положение вещей, и как не хочется принимать поражение. Но вступать в дальнейшую перепалку с Михаилом он все же не решился. Отступив к самой лестнице, развернулся и пошел вниз по ступеням, бросив напоследок ядовитое:

— Ты меня слышал!

Миша не удостоил его ответом. Убедившись, что мужчина покинул этаж, развернулся ко мне.

— Можно войти? — Миша указал взглядом на открытую дверь моей квартиры.

Я растерянно оглянулась на неё, испытывая при этом самые противоречивые чувства. Только что я заявляла Никите, что посторонним мужчинам вход в мое жилище воспрещён, а теперь… Отказать Мише не могу. Хотя бы уже по одной той причине, что слишком много хорошего он для меня сделал. Сама приглашать его не стала бы точно, но сказать «нет» в ответ на его просьбу я не в силах.

— Да, входи, конечно…

Одним взглядом он предложил мне зайти первой, и только после того, как я молчаливо подчинилась и перешагнула порог своей квартиры, вошёл следом и захлопнул за собой дверь.

— Зря ты сказал при Никите такое, — укорила я его, нервно обхватив себя руками. — Он ведь теперь на весь город разнесёт…

— Почему ты не отвечаешь на звонки? — грубо перебил он меня, требовательно посмотрев в глаза.

Я отвела взгляд и закусила губу, не зная, что сказать. Признаться в своей трусости было выше моих сил, но и обманывать его, выдумывая несуществующие причины, не хотелось. Казалось, он видит меня насквозь, и без моего ответа на свой вопрос и так все прекрасно знает. Но зачем-то хочет услышать это от меня, глядя в упор и терпеливо ожидая, когда же я, наконец, соизволю признаться. Только ничего подобного он так и не дождался. Все, на что меня хватило, это произнести едва слышное:

— Прости…

— Никогда больше так не делай, — грозно потребовал он.

Кивнула. И почему вдруг стало так стыдно за свой поступок? Я всегда считала, что имею полное право не отвечать человеку, если не хочу с ним разговаривать, так почему же сейчас это стало казаться неправильным?

— Не буду…

— Нам надо поговорить, Камила. Давай пройдём в кухню, и ты сваришь нам свой роскошный кофе?

Он что, серьёзно? Какая кухня? Какой кофе? У него там сын болеет, а он собирается тут кофе со мной распивать?!

— Как себя чувствует твой сын? — спросила не своим голосом. — Разве тебе не нужно быть сейчас рядом с ним?

Миша ничего не ответил, но черты его лица будто слегка заострились. Он вдруг резко пошёл на меня, так и оставив мой вопрос звенеть в воздухе без ответа. Я непроизвольно попятилась от него, пока не ткнулась спиной в длинный платяной шкаф. Хотела уйти в сторону, но он не позволил, поставив руку на плоскую дверцу мебели с той стороны, в которую я собиралась сбежать.

— Посмотри на меня, — потребовал непреклонным тоном.

Нервно выдохнула и подняла взгляд. В сердце словно кольнули чем-то острым, так красивы были его внимательные глаза.

— Ты нравишься мне, Камила, — Миша наклонился к моему лицу непозволительно близко, так, что аромат его кожи, смешанный с невыносимо приятными нотками терпкого парфюма, мгновенно задурманили мне голову. — И чем больше я тебя узнаю, тем сильнее нравишься. Я знаю, что это взаимно.

Боже, зачем он это говорит! Стало трудно дышать, и я снова опустила взгляд. Не знаю, от чего смутилась в большей степени — от того, что мои чувства к нему так очевидны, или же от того, что они оказались взаимными… Но какое это имеет значение, если у него есть семья? Между нами все равно никогда ничего не будет! Я ни за что на это не соглашусь. Никогда.

— Камила, смотри на меня, — снова строго потребовал он.

Подняла глаза и посмотрела на мужчину. Это давалось мне нелегко, я задыхалась от переполняющих эмоций, и никак не могла произнести вслух то, что должна была. Его взгляд неуловимо изменился, брови слегка нахмурились.

— Ты побледнела. Хорошо себя чувствуешь?

— Все в порядке, — на самом деле ни черта не было в порядке, меня бросало то в жар, то в холод, и, казалось, что вот-вот я просто потеряю сознание.

Внезапно на мою щеку опустилась прохладная мужская ладонь, заставив меня вздрогнуть и затаить дыхание, провела большим пальцем по скуле, слегка погладив её, потом бережно легла на лоб.

— Ты горячая, — заключил Миша с беспокойством во взгляде.

А потом вдруг ни с того ни с сего потянул за пояс моего плаща, развязав узел на талии.

Я не сразу сообразила, что произошло, когда полы плаща опали в разные стороны, а взгляд Миши расфокусировался и заскользил сверху вниз по моей фигуре. Спохватилась и торопливо запахнула плащ обратно, но было уже поздно. Он снова увидел меня почти обнаженной, ведь снизу на моем теле не было ничего, кроме откровенного комплекта кружевного белья, которое почти ничего не скрывает.