— Ты должен открыть эту сумку, — говорю я ему, отведя взгляд в сторону. — Я сказала миссис Эванс, что, если она никому не скажет, что мы здесь, я дам интервью национальному журналу и сфотографируюсь, восхваляя её прекрасное заведение.

Макс кладёт сумку на кровать и расстёгивает молнию, прежде чем вытащить нижнее бельё и секс-игрушки. Он поднимает бутылку со смазкой.

— Смазка со вкусом вишни?

Я пожимаю плечами.

— Анальный… вишнёвый взрыв. Пожалуйста, скажи мне, что я не должна объяснять тебе эту шутку.

— Умная. Ну, я вижу, ты собрала только самое необходимое. Здесь есть настоящая одежда?

Я ухмыляюсь.

— Я надеялась провести много времени без одежды, если тебе всё равно.

Макс издаёт низкий рокот себе под нос.

— Ну, тогда займись этим и сними её, — приказывает он.

Я глупо улыбаюсь — что-то, что я не могу перестать делать — и я делаю именно это. Я стягиваю рубашку через голову и бросаю её на пол. Затем я выскальзываю из своих брюк-карго. Бюстгальтер и трусики, следующие на очереди. Потом я стою перед ним, совершенно голая и выставленная напоказ.

— Ну?

— Ну, что? — спрашивает он. — Я наслаждаюсь видом.

— Я это вижу.

Я киваю на совершенно очевидную выпуклость в его штанах. Жар пробегает между моих ног при мысли о том, чтобы прикоснуться к Максу, попробовать его на вкус и снова принять в себя.

— Не забегай вперёд, — советует он. — Ты всё ещё должна быть наказана за своё маленькое представление в ночном клубе.

Мои брови взлетают вверх.

— О, меня нужно наказать? Я считаю, что у меня были все основания лить шампанское на чью-то грудь после того, как ты разбил моё…

— Скажи это, — приказывает Макс. — Я разбил твоё, что?

— Моё сердце, понятно? Кто знал, что у меня оно есть?

Он подходит ближе и кладёт руки мне на лицо, наклоняя меня так, чтобы мои губы встретились с его губами, и нежно целует.

— Я обещаю, что никогда больше не буду небрежен с твоим сердцем, — говорит он, помолчав. — Если это поможет, я никогда в жизни не чувствовал себя хуже, чем в тот день. Моё сердце тоже разрывалось.

— На самом деле, когда я слышу о твоих страданиях, мне становится легче.

— У меня есть ещё кое-что, от чего тебе станет лучше, — похотливо говорит он.

— А? Что вы имеете в виду, сэр? — спрашиваю я кокетливо.

Макс отвечает, отводя руку назад и сильно ударяя меня по заднице, одновременно удивляя и заставляя мокнуть.

— Боже, я скучал по этой заднице, — рычит он. Мужчина садится на кровать и похлопывает себя по коленям. — А теперь склонись над моими коленями, чтобы я снова смог оценить это.

Моя киска пульсировала, я легла к нему на колени. Его твёрдость прижимается ко мне, и ощущение его члена подо мной только делает меня влажнее. Макс опускает свою ладонь на меня, посылая небольшие вибрации через мою киску, заставляя мою грудь дрожать, а соски твердеть чуть больше с каждым ударом. После каждого удара он скользит пальцами между моих ног, сначала касаясь губ киски, а затем клитора.

— Такая плохая маленькая девочка сбежала от своей охраны той ночью, — шепчет он, просовывая свои пальцы внутрь меня. Пальцы Макса прижимаются к самому чувствительному месту, посылая дрожь по моему позвоночнику. — Такая мокрая, такая опухшая и такая готовая для меня, не так ли? Я чувствую, что ты хочешь кончить на мои пальцы прямо сейчас.

Я всхлипываю, у меня перехватывает дыхание.

— Да.

— Но плохие маленькие девочки не кончают так легко, не так ли? — спрашивает он, просовывая пальцы мне между ног. — Не так ли, Александра?

Я закусываю нижнюю губу.

— Мне будет очень, очень хорошо. Я обещаю.

— Ты ведь не кончишь, дорогая? — спрашивает он. — Даже, когда оседлаешь моё лицо, а я засуну свой язык в твою мокрую маленькую щёлку?

У меня перехватывает дыхание.

— Нет, — шепчу я.

— Я не верю тебе, Александра, — говорит мужчина, понизив голос. — Покажи мне.

Он помогает мне подняться, и я стою, наблюдая, как он снимает с себя одежду и отбрасывает ту в сторону. Я резко вздыхаю, снова увидев его обнажённым.

Это зрелище мне никогда не надоест.

Макс обхватывает рукой свой огромный, твёрдый член и улыбается, поглаживая себя. Когда я тянусь к нему, он шлёпает меня по руке.

— Плохим девочкам нельзя трогать, — поддразнивает он.

— А что им остаётся делать?

Он ложится поперёк кровати, его рука гладит его длину. Предсемя капает с кончика члена, и я клянусь, что могу ощутить её на своих губах прямо сейчас, даже не касаясь его.

— Они встают на кровать на четвереньки, — приказывает Макс.