— Пайетками.

— Чего?

— Это не блестяшки, это пайетки.

— Да хоть х… — Слава под убийственным взглядом Евгении проглотил чуть было не сорвавшееся с языка универсальное ругательство, с нужным окончанием способное означать всё, что угодно.

— Хорошо, я беру это, — согласилась наконец она.

— Лучше предыдущее.

— А как же «мужчинам всё равно» и бла-бла-бла?

— Хорошо, бери это, — выдохнул он, и добавил, картинно воздев глаза к небу: — Боже, ты наконец услышал мои молитвы!

— Нет, всё-таки предыдущее…

— Убейте меня быстро, — обратился Слава к сидящему неподалёку от него мужчине, точно так же, как и он, сопровождающего девушку, решившую приодеться, — я больше не вынесу этого испытания!

Тот лишь пожал плечами, словно говоря «терпи, брат, это ещё не самое страшное».

— Шут, — буркнула Женька, снова скрываясь за занавеской примерочной кабины.

— Слушай, а что особенного в этом фестивале, что ты так стремишься туда попасть? — прожевав, поинтересовалась Евгения у сводного брата. — Не лень ехать за двести кэмэ?

Они наконец закончили пытку под названием шопинг, купив Женьке пару новых джинсов, несколько джемперов по фигуре, футболок и даже платье для особых случаев, и сидели за столиком, поедая гамбургеры с картошкой-фри и запивая всё это колой — у Ларисы случился бы приступ, если бы она узрела огромные порции фастфуда, с таким аппетитом уплетаемые её чадами.

Святослав с каким-то странным умилением наблюдал за жующей сестрицей — сейчас такая непосредственность среди девчонок была редкостью. Все показушно пользовались ножами и вилками — издевались даже над пиццей, разрезая её на мелкие кусочки. Не позволяли себе съесть столько, сколько им действительно хотелось. Выпендривались, одним словом. Принцессы, какающие бабочками…

А эта… Наяривала себе «бигмак», не стесняясь перепачкаться в соусе или хорошенько разинуть рот, чтобы как следует откусить от жутко огромного гамбургера кусок побольше.

— Жендос, ты — динозавр! — не выдержал он.

— Чего?

— Это комплимент, не парься.

— Охренеть у тебя комплименты, Светик!

Он поморщился, снова услышав своё исковерканное имя, но не стал ничего говорить. В отличие от сестры.

— И вообще, не называй меня так!

— Жендосом или динозавром?

— Никак! Что за мания всем давать прозвища?

— Так ты сама точно такой же манией и страдаешь, — резонно заметил сводный брат, намекая на её обращение к себе самому.

— Это — месть, — не растерялась Женька.

— Окей. Давай так — я больше не называю тебя Жендосом, ты — не уродуешь моё имя до недоразумения, тобою придуманного. По рукам?

— Почему — недоразумения? По-моему, очень даже мило… — как ни в чём не бывало скалилась нахалка.

— Капец, как мило! Детский сад, штаны на лямках… По рукам? — повторил он, выжидательно уставившись на неё.

Женька призадумалась.

— Не обманешь?

— Даю слово, Евгеша, что никогда не буду называть тебя Жендосом!

— Придурок, — она кинула в него полоску жареной картошки.

— Эй, ты чего?

— Дай слово, что не будешь коверкать моё имя. Никак! Никаких Жендосов, Евгеш и подобной дребедени!

— И никаких Светиков с твоей стороны, — Слава протянул руку.

— Хорошо, договорились, — Женя картинно пожала её, выдернув свою, когда ей вдруг показалось, что рукопожатие немного затянулось. — Так почему — динозавр-то? И каким образом это комплимент?

— Забудь…

— Э, нет. Так не пойдёт, — она взяла полоску фри и демонстративно стала целиться в него.

— Эй, ты мне сейчас пятен наставишь! — возмутился Слава, который, сняв в помещении тёплую толстовку на молнии, остался в одной светлой футболке, но это не подействовало. — Ладно-ладно, — смирился он. — Таких, как ты, мало. Вымирающий вид. Динозавры, одним словом.

— Так динозавры давно вымерли, — словно невзначай заметила Женька, отправив в рот свой недавний снаряд.

— Я же говорю, забудь.

— Так что там с фестивалем? — она поняла, что всё равно не добьётся от Славы исчерпывающего ответа и вернулась к изначально поднятой теме.

«Таких, как ты, мало». Это действительно звучало, как комплимент. И почему-то очень радовало, что Светик вдруг с бухты-барахты этот комплимент сделал.

— Всё просто, — после недолгой паузы, будто раздумывая, стоит ли развивать эту тему, ответил брат, — там будут нужные мне люди.

Женька явно таким ответом не удовлетворилась, и в упор глядела на него, выразительно изогнув одну бровь.