В штабе оказалось пустовато: немалая часть людей сейчас снаружи отмечала победу. Возле кабинета «жирдяя», как его называет Ева, меня за столом встретил андроид без имени. Мне это показалось странным, ведь прошлую девушку-робота бойцы назвали Элизабет. Чем же данный представитель хуже? Да и почему сам Валентин Григорьевич не присвоил ей имя? Неужели ему приятно обращаться к андроиду, как «Андроид специальной ограниченной серии FH, модель А4»? Хотя, возможно, он просто называет её «А четыре».

Я вежливо кивнул девушке и открыл дверь в кабинет. Единственный свет здесь исходил от лазурной светодиодной ленты, прикреплённой к полу по периметру. Начальник сидел за красивым серебристым столом, большая часть которого была занята голограммой карты. Заметив меня, мужчина кивком указал на стул перед столом.

— Я ждал тебя, Роман.

— То-то вы не пошли отмечать со всеми.

— В принципе не пью. Вредно для здоровья.

Я покосился на здоровое пузо мужчины, упирающееся в стол. Лучше бы жрал поменьше.

— Принёс? Не бойся. Камер и прослушки здесь нет.

— Сначала ответьте на мои вопросы, — я положил руки на стол. — Либо вы объясняете, зачем вам Сфера, либо она отправляется к руководству.

Мужчина ухмыльнулся:

— Роман, ты не тому человеку условия ставишь. Не нарушай субординацию, пожалуйста.

— Не думаю, что субординация будет иметь значение, когда остальным членам Великого Совета станет известно о том, что вы решили скрыть от них мощнейшее оружие. Да, мне известны все свойства артефакта.

— Что мне мешает пристрелить тебя прямо здесь и забрать Сферу? Уже было сказано, что никаких камер в кабинете нет. Моё слово на суде будет значить больше твоего.

Я ухмыльнулся:

— С чего вы взяли, что Сфера сейчас со мной? Артефакт спрятан в надёжном месте, и, если у меня не получится связаться с одним человеком в течение получаса, то руководству обо всём доложат. Так что даже если вы захотите избавиться от меня в реале, то другие члены Совета узнают о случившемся. Повторю свой вопрос ещё раз: зачем вам Сфера?

Глаза мужчины стали такими же, как при нашей последней встрече: жестокими и решительными. Мне стало не по себе от ощущения, будто на меня смотрит не человек. На секунду даже показалось, что его зрачки стали похожи на две вертикальные линии. Валентин Григорьевич вздохнул и склонился над столом:

— Некоторые люди сильно тормозят победу нашей фракции. Они занимают те высокие посты, которые следует отдать другим, более компетентным личностям. Да, эти люди неплохо выполняют свою работу, но мне не нужно «неплохо» — мне нужно отлично.

— Вам два раза предлагали занять место товарища Грозного. Если бы вы согласились, то смогли бы управлять должностями. Не так ли?

— Всё не настолько просто, Роман. Скажу так: мне запрещено занимать пост главы фракции. С помощью Сферы можно было бы легко подчинить нужных людей в игре, чтобы заставить их пару раз облажаться. После этого не возникнет проблем с тем, чтобы должности заняли мои избранники.

— Другими словами, вы хотите получить контроль над Великим Советом, оставаясь в тени?

— Суровые времена требуют суровых мер.

— Но зачем? Наша фракция вполне неплохо себя чувствует. Не знаю, успели вам доложить или нет, но найденная в пещере раса провела в Великой Игре минимум сто лет. Нельзя говорить наверняка, но у нас, вероятно, ещё куча времени. Зачем торопиться и использовать грязные приёмы?

— У человечества гораздо меньше времени, чем ты думаешь.

— Откуда вам знать?

В дверь постучали. На входе показалась девушка-андроид с планшетом в руке.

— Валентин Григорьевич, вам пришло сообщение от господина Аски.

Глаза мужчины засверкали с новой силой.

— Неси планшет сюда. Роман, сейчас настанет момент истины.

Сердце ускорилось. Возбуждение Валентина Григорьевича неведомым образом передалось мне. Мужчина дрожащими руками взял планшет и принялся что-то там читать. Его глаза бегали с невероятной скоростью. Я посмотрел на секретаря: Элизабет всё-таки получше будет, хотя и эта блондинка ничего такая. Главное — не забыть про свой вопрос, на который мужчина ещё не ответил. Ну, ничего. Сейчас он дочитает, и спрошу.