Из руки робота сразу же появился короткий вибрирующий клинок, и молниеносным взмахом он рассек плоть саламандры в области второго мозга, там, где обычно находится живот. Микровибрации клинка с частотой в несколько миллиардов колебаний в секунду позволяли резать даже плоть саламандр, однако делали оружие крайне недолговечным. Пара десятков ударов — и клинок на свалку. Восстановлению не подлежит.

Тварь взвыла, пытаясь сопротивляться. Робот запустил руку внутрь разреза. Чудовищу это явно не понравилось. Мало кому понравится, что у него внутри кто-то орудует руками без согласия на то. Через несколько секунд робот резко выдернул руку, выбросив в снег позади себя огромный зелёный кусок плоти. Это был второй мозг. Тварь забилась в неконтролируемых конвульсиях и чуть не сбросила Кэнсэя с себя, каким-то чудом удалось удержаться в этом безумном родео на звере.

Саламандра схватилась зубами за левую руку робота, плавя металл кислотой, а Давид тем временем всадил правой рукой клинок в голову зверя, с усилием пытаясь протолкнуть лезвие до мозга. Лишь бы хватило длины, лишь бы хватило.

В этот момент сознание Давида помутнело. Он увидел улей саламандр, но не снаружи, а внутри. Королёва улья, вокруг несколько сотен личинок, огромные саламандры — стражи, охраняющие улей. Сотни простых рабочих, саламандры воины.

И чувство. Чувство страха, отчаяния, бессилия. В этот момент Давиду показалось, что королева саламандр посмотрела на него. Нет, она смотрела не на него, она глядела в его душу, десятками своих глаз, и Давид почувствовал такую печаль и тоску, что больше не мог оставаться в сознании. Его тело обессиленно обмякло в кресле управления роботом. Он отключился…