Дойдя до нужной аудитории, Давид немного замешкался. Словно в первый раз пришёл. Он мотнул головой, прогоняя такие незрелые мысли, ещё раз осмотрел себя. Всё в порядке. Стучимся, вежливо здороваемся.

— Здравия желаю, господин Зигфрид. Позвольте присоединиться к учебному процессу? — как можно более вежливым тоном поинтересовался Давид.

В аудитории воцарилась тишина. В глазах других учащихся читалось недоумение, смешанное с сочувствием. Кто-то прошептал «суицидник». Зигфрид Юханссон, весьма суровых размеров и лет мужчина, повернул голову к двери. Взгляд, в котором читалась вся мощь скандинавских предков, выжидающе смотрел на Давида.

— Прошу простить, вчера вечером многоуважаемый Эдгар Нильссон открывал мне новые алкогольно-гастрономические горизонты. Данные открытия мне пришлись не по душе, не по вкусу и не по желудку, потому подобные эксперименты впредь воздержусь проводить. В учебное время.

В аудитории воцарилась совершенно гробовая тишина. Многие считали откровенным слабоумием заявлять такое самому Молоту. Да ещё в таком тоне.

— Что ж, молодой человек. Прямота и честность красит мужчину, и меня это радует. Можете войти и занять своё место. Но чтобы вы не думали, что так легко отделались, после занятий подойдёте ко мне, я выдам вам порцию штрафных упражнений. Не будем более отвлекаться, мы и так уже потратили 3 минуты.

Давид кивнул головой в знак согласия и направился к своему столу. Вся электронная аппаратура, получив сигнал о приближении владельца, заведомо включилась, и на экране уже красовалось приветствие с предложением подтвердить личность и статус пилота. Приложив палец к сканеру, Давид как можно бесшумней приземлился в кресло.

— Доброе утро Давид. Я не могу не отметить тот факт, что ваш организм утомлён на 21 % больше, чем в среднем в это же время за прошедший месяц. Что-то случилось?

— Доброго утра, Астрид. Ничего, что могло бы вызвать опасения. Неудачный гастрономический эксперимент, непривычная пища. Загрузи мне, пожалуйста, пропущенную часть лекции, я хочу ознакомиться с материалом. Пожалуйста, выдели важное. Ориентируйся на повышение интонации преподавателя Зигфрида, это ключевые моменты.

— Мне потребуется 15 секунд на выборку, пожалуйста, ознакомьтесь пока с самыми важными пунктами новостей Академии за последние 12 часов.

— Да, было бы кстати.

Давид принялся проглядывать список наиболее важных изменений. Бюрократические издержки, модификации учебной программы, кто-то что-то выиграл в местном конкурсе Академии, скоро некий фестиваль. Скукота. Вдруг взгляд зацепился за наиболее важные для него слова — полевые испытания.

***

Без сомнения, Давид был уверен в своих навыках пилота. Годы тренировок, врождённая более быстрая реакция и детство на Одемарке делали его если не лучшим, то одним из лучших. Это не столько его заносчивость, сколько уже принятый почти повсеместно в Академии факт. Впервые увидев огромного боевого робота, Давид не смог удержать себя в руках, пусть это и длилось недолго. Впрочем, за столько лет он научился быстро охлаждать свой пыл. В бою излишняя эмоциональность чревата… Пусть ему пока, как говорил Молот, «не доводилось нюхать пороху», учебные боевые вылеты давали не меньший объем опыта, чем реальные боевые действия. Всё дело в правильно расставленных приоритетах обучения и общий настрой преподавательского состава.

В Галактической Военной Академии преподаватели всегда брались в основном из числа бывшего офицерского состава, получивших какие-либо травмы во время боевых операций. Предварительно, правда, офицеры проходили все необходимые курсы реабилитации и также осваивали навыки преподавательского ремесла. Тем самым решалось довольно много проблем, начиная с простых эмоциональных терзаний офицеров-инвалидов (чувство собственной ненужности), заканчивая учащимися, которые получали наиболее приближённые к реальным боевым техникам знания и умения.

И вот он, Давид О’Каллахан, один из лучших студентов Академии, сейчас сидит и читает, что к ним на космическую станцию прибудут новые специалисты с Земли. И не просто новые преподаватели, нет. Здесь новыми лицами никого не удивить. Это недавние студенты, буквально на 1–2 года старше него самого, только что покинувшие стены Земной Академии Космического Пилотирования. И что он, талантливый молодой пилот, должен будет пройти у них курсы повышения навыков пилотирования и сдать квалификационные тесты.

Ком стал поперёк горла. Это непонятное чувство ни то обиды (хотя казалось бы, на что обижаться?), ни то разочарования. Приправить это всё лёгким недоумением и растерянностью, отполировать чувством усталости и слабой апатии после вчерашних похождений… Весьма сочный коктейль, бодрящий, ничего не скажешь.

— Господин Зигфрид, я прошу разрешения задать вопрос! — Давид встал с кресла рядом со своим местом. Помещение наполнилось недовольным шёпотом. Кто-то откровенно фыркнул. И так опоздать, завалиться в таком виде и заявлять такие вещи! Что позволяет себе этот выскочка?! Сам Молот же, казалось, только и ждал этого вопроса от одного из своих лучших студентов.

— Прошу вас, молодой человек. Мне кажется, я предвижу суть вашего вопроса.

— Спасибо. Полагаю, многие в этом зале так же задаются подобным вопросом, так как я считаю данный факт весьма возмутительным. Зигфрид Юханссон, Сэр. Какого… Зачем в одну из лучших академий направлены люди из мест, где о космической боевой подготовке ни сном ни духом? У них же там одна теория, никакой практики и сплошь напыщенная важность и самолюбие!

— Я очень рад, Давид, что моя интуиция меня всё ещё не подводит. Ты прав, что касательно опыта пилотирования — земным выпускникам его явно не хватает. И как ты заметил, там очень много теории. Почти всё обучение — это получение теоретических знаний. Но кое в чём ты глубоко заблуждаешься.