Давид прицелился, выбрал самого крайнего справа. Разогрев, 3, 2, 1. Залп! Тварь разнесло в клочья, облако взрыва охватило ближайших к жертве сородичей. Стая сгруппировалась, стала кучнее. Хорошо. Давид повторил по противоположной стороне. 2, 1, огонь! Крайняя слева тварь так же превратилась в облако обугленной плоти. Давид повторял действие. Цель справа — огонь! Цель слева — огонь! Прежде чем звено настигло стаю саламандр, он успел уничтожить шестерых особей. Хорошее оружие. Мощное. И не нужно добивать каждую тварь. Плазма прожигала их невероятно крепкую кожу насквозь, а оказываясь внутри — превращала внутренности в раскаленный газ. Туши саламандр просто разрывало, сжигая изнутри. Давид снимал шляпу перед неизвестным разработчиком этого плазмогана.

Звено настигло стаю саламандр. Пилоты разделились на пары, прикрывая друг друга, и начали методично и расчетливо уничтожать противника. Один пилот отвлекал атаки на себя, попутно уворачиваясь от извилистых щупалец, в то время как второй внезапно оказывался позади цели и пронзал основной нервный центр. Пока тварь оказывалась на мгновение парализована и приходила в себя, оба пилота одновременно уничтожали так называемые северное и южное нервное сплетение. Такие повреждения саламандра пережить уже не могла, регенерация останавливалась и безжизненное тело оставалось дрейфовать в бескрайнем море космического вакуума.

Давид кружил вокруг поля боя, прикрывая своих, отрезая огнём зазевавшихся саламандр от стаи, добивая раненых. Число противников значительно сократилось. Астрид постоянно вещала в голову данные касательно процесса боя. Внезапно искусственный голос информировал о том, что один враг ускользнул и направляется к Академии.

— Одна проскочила, я разберусь, — сообщил Давид звену и отправился в погоню. Саламандра уже успела довольно далеко уйти от места боя, так что пришлось поднажать. Наконец, дистанция сократилась настолько, что можно было достать плазмоганом. Давид прицелился и нажал спуск. Поток раскаленной плазмы выплеснулся почти сразу же. Тварь обернулась, она заметила робота, нагонявшео её, но было уже слишком поздно, чтобы увернуться от потока плазмы. Последний враг был повержен.

— Хорошая работа, Давид, — прозвучал в голове голос Юноны. Как обычно, она почти всё время молчала. Возможно, не хотела отвлекать его во время боя, опасалась что он может отвлечься. Однако на этот раз Давид промолчал, игнорируя похвалу в свой адрес. Его мысли блуждали в совершенно другом месте. Он понимал, что это был разведотряд, и что улей может находиться уже в этом секторе. Странно было, что столь большой дрейфующий в космосе объект с такой огромной энергетической сигнатурой до сих пор не заметили зонды разведчики.

Слишком много вопросов порождало это событие. Вопросов, на которые у Давида не было ответов. Но он знал, у кого эти ответы можно получить. Главное немного подождать и действовать осторожно. Давид решил ответить Юноне.

— Предлагаю отметить удачное проведение испытаний. Как насчёт у меня в 9? Эдгар обещал по случаю такого дела предоставить бутылочку отменного красного вина.

— Заманчивое предложение, Давид. Я не вижу причин отказываться, тем более, что после таких событий было бы неплохо снять напряжение…

Глава 3. Посредственные известия.

— Друзья, предлагаю этот тост поднять за то, что Давид — в конце концов просто хороший человек! — Эдгар не унимался, подбивая окружающих на очередное распитие и по-дружески обнимая Давида.

— Спасибо, Эдгар, но хороших людей и помимо меня много. Давай выпьем просто за то, чтобы хорошие люди были всегда и везде — как космический вакуум.

Раздался звон бокалов. Весь курс отмечал два события — успешное испытание новой модели и успешный первый бой. Так сказать, двух зайцев. Давид сдержанно улыбался. Рука болела от рукопожатий, плечо болело, потому что на нём постоянно висел Эдгар. И пусть его помощь в этот раз не понадобилась, он всецело переживал за Давида и за исход боя, готовый в любой момент подать команду звену или проинформировать Давида о том, что могло ускользнуть от пилота в момент боя. Правда, Эдгар частенько забывал о том, что в той же боевой машине находилась Юнона. Но Давид включал тотчас внутреннего джентельмена и напоминал оконфузившемуся Эдгару про эту маленькую рыжую деталь.

Юнона. Давид попытался найти её глазами в толпе. После второго бокала она сообщила, что отойдёт по делам. На вопрос о том, что могло отвлечь её от такого мероприятия, организованного, к тому же, и по случаю её приезда тоже, она ответила в стандартной женской манере. “Поправить причёску”. Давид ясно понимал, что это чистой воды дежурная отговорка. Как минимум потому, что с её рыжими кудрями не справится ни один парикмахер, так что речи не шло о какой-либо причёске, кроме той, что была дана Юноне с рождения самой природой, и которую Давид про себя называл “Пламенным водопадом”. Её волосы, словно раскалённые потоки, извергающиеся из недр планеты, яркие от бушующей внутри энергии. Да, эта метафора подходила как нельзя точнее. Слишком точно, чтобы быть правдой.

Давид похлопал Эдгара по плечу, откланялся присутствующим и отправился на поиски дамы. Всё таки они вместе прибыли на этот вечер. Вместе им и следовало уйти. Так того требует этикет, а Давид привык следовать правилам приличия.

Первая дверь направо, длинный коридор. Голова была полна мыслей. Даже наполнившись алкоголем, мозг не хотел избавляться от терзавших его размышлений, словно последние вгрызлись тысячами игольчатых зубов прямо в нервные клетки. Несколько рапортов о проделанной работе, отчёты, объяснительные, беседы с руководством и высшим преподавательским составом. И всё в один день. Все хотели выжать из него максимум информации. Этого Давид не понимал совершенно, так как перед всеми был один и тот же его рапорт о проделанной работе с полным описанием хода тренировок и боя. Всё сильнее складывалось ощущение, что от него что-то скрывают и при этом хотят узнать, не скрывает ли он сам чего-то очень, по их меркам, важного. Слишком ценного. И Юнона. Множество вопросов о ней. Всех как одного интересовало, что она говорила. Но ответ был один. “Все наши диалоги, коих было немного, описаны в рапорте и записаны на электронные носители”,- Давид отвечал одну и ту же фразу, словно на его пластинке более ничего не было записано. Ситуация порядком бесила. Наполнявшие организм до сей поры хладнокровие и отстранённость куда-то подевались. Словно растворились в бокале вина.