Нуркасим Исхакович. Я согласен. Даю тебе «изчо» один шанс.

Юсуф Исхакович. Ну-ну, поиздевайся ещё у меня, дундук! Вы готовы?

Мустаким, Нуркасим Исхакович. Готовы!

Юсуф Исхакович. Пиши, Мустаким, – «я».

Мустаким. Написал.

Юсуф Исхакович. Молодец! Справился. Я сейчас тоже «я» напишу. (Пишет, диктуя себе вслух по слогам.) Ий-а. Написал. Сейчас продолжим дальше. Вторым словом должно стоять имя. Мустаким, пиши своё имя. Мус-та-ким.

Мустаким. Всё понятно, брат. Значит, каждый пишет своё имя. Тогда я уже коротко написал своё имя – «я».

Нуркасим Исхакович (Мустакиму). Чего подсматриваешь-то? Сам пиши. У меня не списывай.

Мустаким. Да, смотрю вот, правильно ли ты напишешь своё имя.

Нуркасим Исхакович. Ты уж не держи меня за тупого. Как это можно – не суметь написать своего имени. Вот, смотри. Нур-ка-сим. Здорово, а?

Юсуф Исхакович. Изумительно! Пишем третье слово – «моим».

Мустаким. Написал.

Юсуф Исхакович (Нуркасиму Исхаковичу). Ты написал?

Нуркасим Исхакович. Написал, конечно, давно написал. Не ори в ухо. Глухих нет.

Юсуф Исхакович. Теперь я напишу. (Пишет.) Мо-им. Так, готово. А сейчас пишем – «древним».

Нуркасим Исхакович. А почему древним?

Юсуф Исхакович. Древним, потому что древним! Потому что первым. Ну, какой же ты всё-таки тупой.

Нуркасим Исхакович. Ладно, не придирайся к словам. Написал. Пусть будет по-твоему. И дураку понятно – хан, значит – древний. Можно было и не писать об этом.

Юсуф Исхакович. Пишите дальше – «ханом»!

Нуркасим Исхакович (пишет, проговаривая вслух). Ха-ном.

Юсуф Исхакович (Нуркасиму Исхаковичу). Предложение из четырёх букв и то по слогам пишешь. Ты написал, Мустаким?

Нуркасим Исхакович. Не предложение, а слово. Тупой и «изчо» тупее!

Мустаким. Написал. Я уже давным-давно написал, брат.

Юсуф Исхакович. Молодец! А теперь и я напишу-ка. (Пишет.) Ханом! С большой буквы написали?

Нуркасим Исхакович. А почему с большой буквы нужно было писать?

Юсуф Исхакович. Потому что Хан, потому и с большой. Дурачок ты наш, куриные мозги, и недоучка в придачу!

Нуркасим Исхакович. Чего разорался-то, не ори на меня! Исправить же можно. (Исправляет.) Вот, исправил. И даже не заметно получилось.

Мустаким. А я не буду исправлять. Я – неуч. Мне и так сойдёт.

Юсуф Исхакович. Идём дальше.

Нуркасим Исхакович. Куда?

Юсуф Исхакович. В Бугульму!

Нуркасим Исхакович. Для чего?

Юсуф Исхакович. Слушай, не вынуждай меня отвечать. Наговорю ведь чёрт знает что.

Нуркасим Исхакович. Ну и скажи, чего в себе-то носить.

Юсуф Исхакович. Всё. Ничего больше не буду говорить. Издевается ещё надо мной. Вот пусть сам и составляет доверенность.

Мустаким. Ну ладно, будет тебе, брат, обижаться-то. Всем же известно, что самый грамотный среди нас – ты.

Нуркасим Исхакович. О чём разговор, никто с этим и не спорит. Не обижайся на меня. Я уже старый. Память тоже теперь не та, как раньше.

Юсуф Исхакович. И для чего, скажи мне, тебе с такой дырявой памятью понадобился ханский ларец? На саван-то уже накопил, наверное. Если нет, тогда могу одолжить.

Нуркасим Исхакович. Если ты так торопишься на тот свет, то могу пропустить тебя вперёд. Занять у тебя – как же, как же – ты потом мне и в могиле покоя не дашь.

Юсуф Исхакович. Переходим к четвёртому предложению.

Нуркасим Исхакович. Сказал бы лучше – напишем четвёртое предложение, тоже мне словцо откопал – переходим!