От последних слов Амади передернуло.

– Высасывают, – вновь простонал он, хватая себя за волосы на голове. – Душу мою… Душу высасывают….

– Стой! Стой! – закричала девочка, но было уже поздно. Оглядываясь, всхлипывая и причитая, он мчался к выходу – испуганный, большой, похожий на моржа, спасающегося от акул на мелководье. – Не уходи! – слышал он позади себя, и только прибавлял скорости. – Ты должен нас выпустить! Ты все не так понял! Мы поможем тебе спастись. Мы друзья тебе! Только не уходи!.. Про сестру мы не хотели… Твои секреты останутся с тобой, только выпусти!..

Амади вылетел на палубу, и высокая волна тут же сбила его с ног и швырнула к борту. Он был уверен, что смерть настигнет его немедленно. Даже подумал, что уже умер, но боль в левой руке отрезвила сознание. Видимо душа, вылетая из тела, сумела ухватиться именно за эту руку, и, судя по боли, именно по ней вернулась обратно. «Зачем? – подумал Амади устало. – Все равно ведь утонем. Где она земля? Нет земли. Хавий Рог! Ты и все твои потомки – горите в преисподней вечно!.. Я говорил. Сколько раз я предупреждал тебя словом и взглядом: нельзя брать на борт проклятых!..»

Амади поднял полные мольбы глаза к небу, и только сейчас заметил, что с тех пор, как обреченно спустился в трюм, как в само чрево Тритона, во внешнем мире многое изменилось. Странный свет пронизывал все вокруг, вырывая из темноты согбенные фигуры моряков, серые мокрые паруса и блестящие мачты. Показалось будто солнце – рыжее, сонное, какое оно бывает в вечернем тумане, вынырнуло откуда-то из глубины моря, и теперь бледным мерцающем заревом освещает корабль и небо над ним.

Но это было не солнце. Когда Амади приподнял голову над бортом, то увидел тянущуюся слева пылающую береговую линию – вспыхивающую тысячами факелов, и будто шипящую при этом. Поразился огромным, божественным, светящимся изнутри домам, сверкающим стенам, играющим дивным светом сторожевым башням.

– Сатха, – прошептал Амади. – Мать всех морей простила нас. Спасены! Спасены! – В благодарном порыве, он упал на колени и принялся целовать гнилые палубные доски, скользя по ним руками и сербая соленую пенную воду. – Новый город! Мы добрались до Нового города! – повторял он снова и снова, чтобы услышать себя и убедиться, что это не сон. Страх, который владел им так долго, сменился радостью, но как все ценное и долгожданное в жизни, она была не долгой спутницей. Страх и отчаяние вернулись к Амади, как только он вновь взглянул на Землю. Шхуна не шла к спасительному порту, она двигалась параллельно берегу, все больше и больше забирая обратно в море, в бездонную клокочущую пасть самого Тритона.

Оглянувшись, Амади увидел мрачные, играющие черными тенями лица моряков, их зловещие взгляды и плотно сжатые челюсти. Похоже, последнее решение капитана не встретило понимания среди морских братьев. И тем не менее на открытое противостояние, на бунт до сих пор никто не решился. Самого Хавия Рога, казалось, в последнюю очередь волнует, кем эти трусы себя возомнили, и чего они хотят. Он должен был демонстрировать силу, и пока что эта демонстрация у него получалась. Стоя на капитанском мостике, самоуверенный, непреклонный он смотрел в непроглядную тьму Бескрайнего моря, и давал тихие команды рулевому.

– Капитан! Хавий Рог! Что здесь творится?! – с неожиданной для себя смелостью, крикнул Амади. – Вон же город! – махнул он рукой. – Почему мы не плывем к городу?! Порт в другой стороне – капитан! Брат наш, ты ошибся!

Капитан медленно повернулся и нашел Амади взглядом.

– Ты что ослеп? – мрачно произнес он. – Город горит. Мы не можем причалить. Тарийцы уже здесь.

– Тарийцы? – не понял Амади, оглянулся на моряков и, почувствовав поддержку, нашел силы продолжать: – Но и что? Что с того что здесь тарийцы?! Да пусть хоть сам рыжий Тритон – выбора нет?! Мы тонем, капитан. Там берег, там жизнь! Нельзя снова идти в море! Сколько раз еще Сатха взглянет на небо, прежде чем ее накроет последней волной. Не уж то проклятые и в самом деле так задурманили тебе голову?!

– Правильно Амади! – поддержали морские братья, собираясь за его спиной. – Надо править к причалам. Что нам сделают тарийцы? Отдадим, все что есть в трюмах, и отпустят. Все ж лучше, чем кормить крабов на дне!

– Правильно!

– Правильно, говорит Амади! – поддерживали его со всех сторон.

– Правь и дальше вдоль берега, – приказал капитан рулевому. Какое-то время он еще смотрел в темноту моря, но команда не расходилась, и тогда, будто удивляясь чему-то, он повернулся к людям, разглядывая каждого с молчаливым осуждением.

– Ты не можешь так поступить с нами! – снова подал голос Амади! – Это наши жизни! Кто ты, чтобы забрать их – бог?! Ты один хочешь плыть дальше! Это наш шанс подойти к берегу – другого не будет. Не решай за всех. Это не по нашим законам.

– Тарийцы сразу прикончат нас, – ответил капитан. – И плевали они на все наши законы.

– Это не правда!

– Это не правда! – загалдели все и сразу. – Мы откупимся!

– Мы откупимся, и нас отпустят!

– Чем же вы откупитесь? – спросил Хавий.