Вернуться было ошибкой.

— Здравствуй, Зиланд. С возвращением, — сказала она правильные слова, даже добавляя к ним соответствующую радость, но слова прозвучали для него буднично. Это ложь. Игра на публику. Она совсем ему не рада. Такое ощущение, что она вонзила нож ему в грудь. Но чего он ожидал? Что может вернуться, когда захочет, и она будет рада его видеть?

Да, проклятье.

Но она разговаривала с ним как с незнакомцем. Наказывала за то, что он так долго не появлялся? Ни разу не позвонил? Не написал?

Дерьмо. Он сделал ей больно. Почему он ни разу не задумался, как она переживает его внезапное исчезновение? Сразу после того, как предложила ему свою девственность.

— Джулианна. — Он сжал кулаки, чтобы не потянуться к ней, потому что та его часть, которая всегда была настроена на Джулианну, чувствовала, что она на грани срыва. — Прости меня.

Её улыбка дрогнула.

— За что? — В её глазах загорелось неподдельное смущение. Она, казалось, не знала.

Он внимательно присмотрелся к Джулианне, замечая тёмные круги под глазами и бледность под румянами на щеках. Под спокойствием, он чувствовал тщательно контролируемые эмоции, хотя какие именно не мог сказать. Не просто злость. Куда глубже. Его инстинкты чувствовали… страх.

Проклятье. Сколько она уже такая? Почему ему никто не сказал? Неужели никто не видит? Почему его так долго не было?

— Я слышал, ты вновь играешь Бетховена, — тихо проговорил он.

Широко раскрыв глаза и округлив в ужасе рот, она встретила его взгляд. От желания поцеловать её у него свело тело, сердце и губы. Зиланд безумно хотел подхватить Джулианну на руки и прижать к себе, защитить, как делал с девяти лет. А ещё отведать вкус этого сладкий рта и заняться любовью с Джулианной, как она умоляла его той роковой ночью десять лет назад.

Она вернула контроль и вновь опустила взгляд на его скулу.

— Это просто музыка, — сказала она, защищаясь. Но он лучше знал. Они оба знали

— Ты знаешь, что можешь рассказать мне всё, Солнышко, — тихо сказал он. Желание прикоснуться к ней, было сродни боли в сердце. Желание, которое было гораздо больше, чем физическое.

Она растянула губы в этой фальшивой улыбке.

— Спасибо, Зиланд. Я это ценю, но всё в порядке. Правда. Хорошо, что ты вернулся. — Она отступила от него.

Он засунул руки в карманы, чтобы не дать себе схватить Джулианну. Не время и не место. На них смотрели, запоздало осознал он. Весь проклятый анклав с особым интересом наблюдал за ними. Джулианна вряд ли расскажет ему всё здесь.

Но рано или поздно, она раскроется. Это обещание он дал им обоим.

Когда Джулианна отошла от него, его вновь окружили остальные. Грейсон со смехом похлопал его по спине.

— Пошли, Зи. — Волосы Грея были такими же короткими, как у Зиланда, а татуировка в виде паука в уголке глаза смялась между внезапными морщинами от улыбки. — Видел бы ты, какой у нас стол. Настоящий пир. Не знаю, как ты, но я умираю с голоду.

— Зиланд, ты как раз вовремя. — Серенити, смотря на него тёплым взглядом, взяла его под руку. — Завтра ночью состоится большая вечеринка в честь Дня Святого Валентина в анклавах. В этом году наша очередь всех принимать.

Грейсон рассмеялся.

— Очередная жертва букетно-ленточного настроения. Знаешь, что, Серенити? Мы с Зи будем отвечать за доставку пива, хорошо?

Серенити закатила глаза.

— Уверена, у вас на это целый день уйдёт.

Грей пожал плечами.

— Эй, в таком деле торопиться нельзя.

Зиланд уловил всполох бирюзового цвета, ускользающий за угол, и понял, что Джулианна сбежала. Пока что. Вечеринка станет помехой — чем больше людей в доме, тем сложнее остаться с Джулианной наедине. Но он застанет её одну.

Зиланд решительно прищурился. Он, как охотник, позволит ей отступить и поверить, что она в безопасности. А сам пока будет наслаждаться временем дома с друзьями. Но как только найдёт подходящую возможность, сбежит и доберётся до сути тайны Джулианны.

Его ничто не остановит.

Особенно Джулианна.

Несколько часов спустя Зиланд, откинувшись на спинку стула за одним из обеденных столов, потчевал друзей рассказами о своей жизни с Британскими Стражами. Пока его соседи по столу наклонялись вперёд, внимательно слушая рассказы, его внимание было сосредоточено в другом месте. На музыке, доносящейся из гостиной. Музыке Джулианны.

Сегодня не Бетховен, а Вивальди. Она не станет при Зиланде играть Бетховена. Но даже Вивальди не мог рассеять хаотичные эмоции в ней.