– А карточный долг никто не отменял, невозмутимо ответил Магистр. Или ты против того, что долги надо отдавать? Если бы дело происходило внизу, Рострум бы знал что ответить этим наглецам, но здесь в цитадели величия, он не мог отказаться от выплаты долгов и не понести кару

– Жулики, – пробормотал Вальгум и поспешил покинуть играющих. Но далеко он не ушел. В городе завыла сирена. Она так громко орала, что Рострум не выдержал и поднялся к бассейну, что был воздвигнут по прихоти Великого под куполом одной из башен.

– Ты чего орешь, оглашенная? Весь народ перепугала. Лучше бы в хоре пела.

Эту крулу убитую когда то шаманом и попавшую в жезл, Худжгарх посадил в бассейн и глядя на красотку сказал. – Будешь нашей сиреной, как почувствуешь опасность, ори так громко, чтобы все услышали. С тех пор сирена плавала в бассейне, жрала благодать и ничего не делала.

– Так опасность! Я предупреждаю. – ответила сирена и завопила еще громче. От ее неожиданного крика, змеи у Рострума выпали из глаз и поспешили прочь по лестницам вниз. А сам он ошалевший подошел к краю парапета. Перед его глазами мгновенно возник экран и на нем снова была красная точка, которая стремительно росла. Вскоре он увидел знакомого воина, но теперь он был в полном боевом снаряжении. В броне, шлеме, с щитом в левой руке и палицей в правой. От него расходились во все стороны волны страха и ужаса, заставляющие трепетать и желать сдаться на милость этому великану. Рострум вжал голову в плечи. Его уши резал крик Сирены, а душа если она у него была, стала метаться и спряталась в пятки. Он застыл словно истукан, не имея сил и желания что-либо предпринять.

Великан подлетел к границам города и застыл обозревая гору. Наконец он вычленил из пейзажа Рострума и обратился к нему.

– Ты, управитель самозванца. Слушай меня внимательно. Твоему хозяину скоро придет конец. Эту гору я возьму штурмом и всех кто мне сопротивлялся, лишу посмертия. Вас ждет печальная и даже ужасная участь, быть топливом в сердце хаоса. Не обрекай себя и других на вечные муки. Боль, жажда и вечный огонь гиены, вот что ждет вас всех если вы будете мне сопротивляться.

Его голос усиленный магией далеко разносился по окрестностям, проникая в подвалы и потаенные уголки города. Жители парализованные и лишенные воли к сопротивлению, застыли в тех позах в которых их застал голос. Сирена поперхнулась и замолчала. Она нырнула на дно бассейна и там затихла, боясь пошевелиться.

Только два существа не обратили на говорившего внимания. Они азартно спорили, кто первым заберет долг с Рострума.

– А почему ты первый, банан недозрелый? – Возмущенно размахивал руками Мессир. – В прошлый раз, я выиграл первым. Значит я первым и забираю свой долг.

– А я первым предложил, как забрать с магистра долг, значит первым буду я. Понял финик засушенный. – Мастер скрутил дулю и сунул под нос Мессиру.

– Это ничего не значит. Я первым буду. Мессир не раздумывая укусил за руку Мастера

– А вот и не будешь. Мастер влепил кулаком по скуле Мессира. Тот завопил и вцепился в бороду своего товарища. Они повалились на пол и стали дубасить друг друга. Наконец первым не выдержал Мессир. Он лежал под Мастером и не мог выбраться. Не зная, что делать, он затянул псалом.

– Славься град на горе...

Мастер тут же подхватил,

–Славься могучий...

И два неразлучных друга самозабвенно запели. Их песня полилась по замку. Первые Духи замершие и охваченные ужасом и услышавшие ее, подхватили торжественный мотив и тоже запели. Песнь зазвучала громче. Она выплеснулась в город и стала разноситься по улицам. Все больше жителей слышали пение и подхватывали его. Они выходили из паралича и разрушали оковы заклинания. Колдовство Рока уже не имело над ними силы. Вскоре весь город пел и звуки торжественной песни достигли ушей Рока.

Один лишь Рострум продолжал стоять вжав голову в плечи.

Рок недовольный тем, что его задумка не удалась хмыкнул. – Хм. Даже так?

Ты управитель умнее этих духов, что получили второй шанс на жизнь. Поэтому хочу тебе сделать предложение. Сдай горд и останешься в нем моим управителем. Я даже не стану его жителей лишать посмертия. Пусть живут и славят меня Рока - Отца всех живущих.

Вальгум хотел с радостью согласиться и избежать лишения посмертия. Он воочию представил огонь гиены и как он будет там мучиться и гореть целую вечность. Он хотел сказать да Повелитель я согласен. Но вместо этого он только прокукарекал. – Кукареку! – Выпучил глаза и снова закукарекал. Но гораздо громче. – Кукареку!

– Ты что, управляющий, от страха язык человеческий забыл? Или решил посмеяться на до мной? – Рок закипал от гнева. Он видел как рушиться его колдовство, как только что эти ничтожества готовы были упасть перед ним ниц и вот они уже поют, и славят свой город. Его заклинание на которое он потратил уйму благодати, развеялось. А управляющий повидимому сошел сума от страха.

– Мяу! Мяу! – промяукал Рострум и выпучил глаза. Они выпали из глазниц и змеи упавшие с ними дали деру. Рострум только и успел наступить им на хвост, и отобрать свои глаза большие как яблоки. Он вставил их в глазницы и снова выронил. Это за его спиной пришла в себя сирена и заорала во всю мощь, подхватывая песню.

– Высокий град на горе!

Даже Рока проняло. Он отшатнулся и не произвольно закрылся щитом. А Рострум схватился руками за грудь и упал.

На площадку выбрались два вооруженных воина. Один держал в руках гранатомет, другой был обвешан лентой с патронами и в руках у него был многоствольный пулемет.

Они увидели лежащего Рострума. У того из глаз вылезли змейки, они склонились заливаясь слезами над телом неподвижного Магистра. В руках магистр держал разорванное на кусочки сердце.