Мудрым был Сёрли,

так он молвил:

«Спорить не стану

с матерью нашей,

но одного

вы еще не сказали:

что просишь ты, Гудрун,

беду накликая?

Братьев оплакивай,

милых сынов,

родичей близких,

в битве погибших!

Обоих нас тоже

ты, Гудрун, оплачешь,

всадников смелых! —

к смерти мы близки».

Из дому вышли,

фыркая в ярости,

двинулись в путь

через влажные горы

на гуннских конях,

к мести готовые.

Сказал тогда Эрп

слова такие, —

герой на коне

возвышался, гарцуя:

«Плохо дорогу

показывать трусам!»

«Очень уж смел

ублюдок», – сказали.

Им повстречался

Хитрец[626] по пути.

Хамдир сказал:

«Чем может помочь

черныш[627] в нашем деле?»

Сводный брат обещал,

что помощь окажет,

как ноги друг другу

идти помогают.

Хамдир сказал:

«Как может нога

ноге быть в помощь

и руки друг другу

как пособят?»

Из ножен вынули

ножен железо,[628]

взялись за мечи,

великанше[629] на радость:

на треть у себя

отняли силу —

сразили юнца

ударом смертельным.

Встряхнули плащи,

мечи прикрепили,

оделись богато

богорожденные.

Нашли они путь —

несчастья дорогу —

и сына сестры[630]

под ветром студеным

па древе казненных

от двора на закат;

мертвец качался, —

там не было радостно.

Весело пили

воины в доме,

за шумом не слышали

стука копыт,

пока им рогом

не подали знака.

Сказали тогда

Ёрмунрекку,

чго стража увидела

воинов в шлемах:

«Обороняйтесь!

Приехали сильные, —

под копытами конскими

погибла сестра их!»

Ёрмунрекк смелый

в ответ усмехнулся,

разгладил усы.

не взялся за меч,

вином возбужденный,

тряхнул волосами,

на щит поглядел,

кубком играя

из золота жаркого.

«Счастлив я был бы

Сёрли и Хамдира

видеть в палатах,

принять их обоих:

связал бы я сразу

сынков тетивами.

им петли на шеи

обоим накинул бы!»

Молвила славная,[631]

стоя с героями,

так говорила

этому юноше:

«(непонятное место)

могут ли двое тысячу готов

связать иль побить

в высоких палатах?»

Шум поднялся.

падали чаши,

ступали герои

по крови готов.

Вымолвил Хамдир,

духом отважный:

«Ждал ты нас, Ёрмунрекк,

видеть желал нас,

братьев принять

в высоких палатах:

вот ноги твои

и руки твои,

Ёрмунрекк, брошены

в жаркий огонь!»

Рычаньем ответил

богами рожденный,

конунг в кольчуге,

как ярый медведь:

«Бросайте в них камни,

ни копья, ни лезвия

их не разят —

отпрысков Йонакра!»

«Ты злое свершил,

этот мех развязав,

извергает он часто

речи опасные!

Ты, Хамдир, смел,

да смышленым ты не был —

обездолены те,

в ком ума не хватает!»

«Голова бы скатилась.

будь Эрп в живых,

смелый наш брат,

нами убитый,

воинственный муж,

дисы вмешались,

хранимого в битвах

стремясь уничтожить!

Волки для нас

недобрый пример —

грызться не будем,

как норн злые псы,[632]

что вражды не таят,

вырастая в пустыне!

Мы стойко бились, —

на трупах врагов

мы – как орлы

на сучьях древесных!

Со славой умрем

сегодня иль завтра. —

никто не избегнет

норн приговора!»

Сёрли погиб

у торцовой стены,

у задней стены

был Хамдир сражен.

Тотчас собрались

все асы на тинг,

и асиньи все

сошлись на совет:

о том совещались

сильные боги,

отчего сны у Бальдра[634]

такие зловещие.