— Вот. — буркнул он ставя мешок на пол, в котором явно что-то звякнуло.

— Что вот? Чего ты принес?

— Помнишь у вас в мире в магазине я инструмент покупал?

— Помню.

— Так вот. Что-то я смог приспособить. Что-то поправил. Те же сверла пришлось закаливать, ибо качество совсем никудышное а вот это… — он потряс мешком. — Вот это совсем никуда не годится. Барахло а не металл.

— Я тебя предупреждал, чтобы ты не увлекался.

— Да кто-же знал?

— Ну а принес то ты зачем?

— Вдруг пригодится или прогнать через линию, чтобы исправить?

Я мысленно застонал. Только закончил правки по технологической карте как тут еще куча геморроя вылезло.

— Гилл, тебе в этой куче действительно что-то жизненно необходимо или на «всякий случай»?

— Да переживу если не получится. Но все равно жалко. Инструмент удобный, но крайне плохой по качеству.

— Ладно оставляй. При случае посмотрю, что можно сделать.

Вот так вот. Еще одна проблема. Вообще в последнее время проблем именно технического и организационного плана вылезла большая куча. А еще воз и маленькая тележка в придачу. Генерал стал формировать отряды для зачистки территории. Каждому бойцу квадрик, автомат, разгрузку и так далее. Первый бой с нежитью показал ошибочность нашей концепции. В итоге все пришлось переделывать. Автоматы на фиг. Ну не эффективны они против мертвяков! Либо бей точно в голову, либо режь очередью пополам противника. А на такой дистанции уже и холодное оружие справляется. В итоге автоматы пришлось менять на клоны Сайги. Картечь вблизи — страшная штука. И крайне эффективная. В итоге дошли до того, что не стало хватать банально ресурсов! А нет металла на переделку! Выгребли все! У проезжающих караванов тоже выкупали чуть ли не до пуговиц! Вот эту проблему я и озвучил на очередном совещании. Присутствовали Тор, генерал, Гилл и Торнглав с Оллой.

— Вот так вот и обстоят дела. — Подвел я итог своего выступления по проблемам с ресурсами.

— Но нельзя сейчас останавливаться на достигнутом! — Возразил генерал.

— Нельзя. Но чем стрелять прикажешь? Картечь из пластика не сделаешь. Точнее сделаешь, но это будет уже не боевое оружие а пейнтбол пополам с аирсофтом.

— Развалины города все облазили. Озеро, насколько я помню, Юрий тоже все исследовал. Заключены контракты с купцами из караванов, но много это не даст. — Торнглав оглядел присутствующих и продолжил: — Что делать будем?

— Есть одна идея. — Сказал Тор. — Нам надо найти залежи руды, желательно неподалеку, чтобы можно было ее использовать.

— Мне отправляться на прогулку? Напомню, что сканер у Дарта далеко не работает.

— Нет. Не надо прогулок. Благодаря запущенной производственно линии Гилл уже почти восстановил корабль. Предлагаю следующий план: В округе устанавливаем с десяток нейтринных датчиков. Вывозим на орбиту планеты одну из бомб и подрываем ее на высоте, где нибудь в тысячу километров. Поток нейтрино вполне себе просветит планету насквозь а мы получим точную карту залежей нужных нам руд.

— Сделаем что-то вроде сканера на рудовозе? — спросил Генерал.

— Да. Только гораздо масштабнее.

— Стоп. — Я остановил искинов. — Давайте подробнее и желательно понятными словами. Что за сканеры? Что за рудовозы? Какой вы там корабль ремонтируете втихаря?

— Про корабль я упоминал. — отмахнулся Тор. — Стоит на базе разведчик. А по поводу сканеров тут все очень просто: Раньше все необходимые материалы добывались в космосе. Астероидные поля дают просто колоссальные ресурсы для любых нужд. Но чтобы не возить просто так пустышки, на специальных кораблях — рудовозах были установлены нейтринные сканеры. Несколько пустотных дронов располагались в астероидном поле а с обратной стороны астероидного поля подрывался микрозаряд из антивещества. Большой выход нейтрино после взрыва, позволял просветить заданную область и выбрать наиболее подходящие астероиды для обработки.

— Подожди Тор, насколько я помню нейтрино потому и названо нейтрино, что почти не взаимодействует с веществом. Каким образом можно его поймать и снять с него информацию о составе булыжника?

— О! Тут все просто! — Тор сел на своего любимого научного конька. — Действительно, поймать нейтрино сложно в обычных условиях, но специальный набор магических и силовых полей позволяют этого добиться. Насколько я знаю, у вас на планете существуют примитивные нейтринные детекторы. Точнее они ловят не нейтрино а следы его прохождения или распада. Так вот если самый лучший из ваших детекторов может поймать одно нейтрино в сутки, то комбинируя силовые и магические поля можно довести эту цифру до миллиарда частиц в секунду! А дальше все просто, снимаем с них нужную информацию и строим структурную карту объекта.

Торнглав, Гилл и Олла уже начали откровенно скучать, не понимая о чем идет речь.

— Но как снять информацию, если оно не взаимодействовало с веществом?

— Ты забываешь о квантовых взаимодействиях! — возразил мне Тор.

И тут что называется Остапа понесло. Десять минут я слушал лекцию о разновидностях нейтрино. Мюоны и мезоны. Лямбда и гамма кванты. Пеоны и квантовая механика. Суть я перестал понимать где-то на десятой секунде и присоединился к основной массе скучающих. Через некоторое время Гилл в задумчивости начал выбивать пальцами по столу ритм песни «Конунг Олаф». Я усмехнулся, вспомнив как эту песню пел Гилл в окружении бойцов «летучих отрядов истребителей нечисти» в таверне. Как-то я рассказал анекдот про американцев, что выясняли влияние языка на боеспособность армии. Ну помните наверное:

При анализе Второй мировой войны американские военные историки обнаружили очень интересный факт. А именно: при внезапном столкновении с силами японцев американцы, как правило, гораздо быстрее принимали решения — и, как следствие, побеждали даже превосходящие силы противника. Исследовав данную закономерность, учёные пришли к выводу, что средняя длина слова у американцев составляет 5.2 символа, тогда как у японцев 10.8. Следовательно, на отдачу приказов уходит на 56 % меньше времени, что в коротком бою играет немаловажную роль. Ради «интереса» они проанализировали русскую речь — и оказалось, что длина слова в русском языке составляет 7.2 символа на слово (в среднем), однако при критических ситуациях русскоязычный командный состав переходит на ненормативную лексику — и длина слова сокращается до (!) 3.2 символов в слове. Это связано с тем, что некоторые словосочетания и даже фразы заменяются одним словом. Для примера приводится фраза: