Шрифт:
Что это? От деревни отделилось три фигуры и зашагали в сторону лича. Лич присмотрелся и в груди, где когда-то давно билось сердце, радостно заныло. Идет! Он идет! Сам! Сработало заклинание! И оружие его страшное с ним? Ну да! С таким воином мы уберем всех остальных с этих земель! А главное этого гада Ушмуда. Выскочка! Трехсот лет ему нет а уже король! Правда поста своего он добился больше не доблестью а умением плести интриги. Но скоро ему придет конец! Странно. Обращенный идет совершенно спокойно, как будто его не коснулся Зов. Вот он вообще остановился! Остановились и его спутники. Новый рыцарь что-то сказал.
— Что ты сказал смертный?
В ответ новообращенный что-то сказал про состояние самого лича. Странно. Ну ничего. Лич напрягся, вспоминая контроль над разумом и приказал:
— Подойди ко мне!
Рыцарь пожал плечами, взял в руки свое оружие и зашагал к личу. Его спутники остались на месте. Во время ходьбы новый рыцарь начал возносить хвалу личу. Наконец-то! Наконец-то он мой! Что это? Он назвал его отцом? Лич даже улыбнулся впервые за многие сотни лет. Сын! Он действительно будет сыном! Рыцарь продолжал хвалебные речи в адрес хозяина и подходил все ближе и ближе. Его речь даже стала напоминать песню! Как давно лич не слышал таких мотивов! Рыцарь называл его отцом, клялся служить ему и всячески восхвалял умения лича. Когда рыцарь подошел вплотную что-то мелькнуло и в скулу лича сильно ударило. Промелькнуло перед глазами небо, сапоги и вдруг лич почувствовал боль! Он уже шестьсот лет не чувствовал боли, но тут его скрутило так что он не мог даже вымолвить слово! Он почувствовал, как его перевернули, уткнули лицом в землю и под раздавшийся треск стянули руки за спиной. Потом его довольно грубо подняли, усадили на бревно, и улыбающийся рыцарь, держа свое оружие перед лицом, спросил:
— Ну что Кощей, поговорим?
Глава 8. Домой!
С Торнглавом и человеком из патруля мы вышли к окраине села. Лич сидел на поваленном дереве метрах в пятидесяти. Мы остановились и я спросил:
— Чего тебе надо, болезный?
Лич с пафосом и напором в голосе изрек:
— Что ты сказал смертный?
— В ушах бананы? Или отсохли на старости лет? явно было видно что лич не понял идиомы, поэтому снова с пафосом и напором произнес:
— Подойди ко мне!
Я пожал плечами, перехватил Сайгу и зашагал к личу. Господи ну как-же он похож на артиста из детского фильма «Там на неведомых дорожках». Настроение было хорошее и я запел песню из этого фильма приближаясь все ближе к противнику:
— Кто на свете всех сильней?
Кто не знает страха?
Кто повсюду знаменит,
Кого хочешь победит
С одного размаха?
Наш Кощей, Бессмертный Кощей,
Наш кормилец и поилец,
Наш Кощей, Бессмертный Кощей,
Батюшка-отец!
Самый могучий,
Самый наилучший,
Ничего не скажешь — молодец!
Всё Кощею отдадим,
Всё ему уступим.
Нам не жалко ничего —
Страшно ценим мы его,
И ужасно любим!
Наш Кощей, Бессмертный Кощей,
Наш кормилец и поилец,
Наш Кощей, Бессмертный Кощей,
Батюшка-отец!
Самый могучий,
Самый наилучший,
Ничего не скажешь — молодец!
Лич даже заслушался песни в моем исполнении. Надо сказать, что несмотря на «перевод на лету» получалось довольно неплохо. Но оно и понятно, нет обычных рифм, просто выдерживай ритм словами и все получится. Подойдя вплотную к личу, я с силой впечатал приклад Сайги ему в скулу, и когда тот перевернувшись через голову упал с бревна, разрядил в него тайзер. Лича затрясло и скрючило на земле. Вытащив из кармана с пяток пластиковых стежек — стянул ему запястья на руках тыльной стороной друг к другу. И куском веревки из рюкзака связал руки в районе локтей. После чего, сняв с тушки очередные амулеты, перевернул его и держа за ворот одежды усадил на прежнее место. Улыбнулся и направив на него ствол Сайги спросил:
— Ну что Кощей, поговорим?
Лич ошалело повел глазами вокруг себя и вдруг расплывшись в улыбке сдавленно прошипел:
— Боль…
— Что?
— Боль! Я чувствую боль!
— И что?
Лич поерзав сел поудобнее, насколько ему позволяли связанные за спиной руки.
— Шестьсот лет я не чувствовал боли! Я вообще ничего не чувствовал! Ни жары ни холода, ни вкуса ни запахов. Ни наслаждения ни боли. Только эмоции, что пожирают тебя изнутри. И сегодня я почувствовал боль! Это наслаждение.
— Ты что мазохист?
— Что?
— Ладно. Проехали. Мы к вам профессор и вот по какому делу…, с интонацией Швондера я обратился к нему. — В ближайшие несколько дней я с друзьями собираюсь ходить по этой дороге. И мне было бы крайне неприятно постоянно влипать в разборки с тобой и твоей бандой. Договоримся, чтобы ты меня не трогал?
Лич ошалело смотрел на меня и вдруг захохотал!
— Не, ну каков наглец! Обратиться ко мне? С просьбой? Я не знаю как ты ухитрился выйти из под заклятия, хотя я точно видел что попал в тебя. Я не знаю, как ты ухитрился пройти сквозь мои защитные амулеты и снять их с меня. Но я точно знаю, что никогда я не выполню просьбу смертного!