Она выбрала открытку. Снаружи было написано: «Моей прекрасной жене». Эддисон бросила ее в огонь, и она пропала.

– Там был Дерек? – спросил я.

– Нет, – она нахмурилась, – но я нашла кое-что интересное.

– Например?

– Она взяла еще одну фотографию.

– Два грязных бокала от вина на кухне. У одного – след от розовой помады, – она порвала фотографию пополам и бросила в огонь.

– У Дерека было свидание, – я пожал плечами. – Тебя это беспокоит?

Она издала саркастический смешок.

– Нет.

Записка стала пеплом.

– Эддисон, стой, – я сжал ее плечи. – Поговори со мной. Что не так?

– Он изменял мне, – едко сказала она. – Я нашла бокалы и пошла в ванну. Ее бритва была в душе.

Я пытался осознать это. Они расстались. Это не было изменой. Так быстро замену не находили, но…

– Меня нет там всего четыре дня, – Эддисон перебила мои мысли.

– Признаю, он пережил расставание быстро, – я пытался успокоить ее. – Но разве это важно? Может, это на одну ночь.

– Или это началось до того, как я ушла.

Я прищурился.

– Думаешь?

– Знаю.

Она вытащила чек из заднего кармана.

– Я залезла в ящик его стола, – она показала мне бумажку. Чек из ювелирного магазина. – Это номер нашей кредитки, – сказала она. – Он купил это в марте… но не подарил мне.

Я смотрел на чек. Он купил дорогие серьги.

– Пятьсот долларов? – спросил я.

Она кивнула и показала другой чек. Нижнее белье. В апреле.

Когда она уезжала.

– Это не все, – сказала она, бросая бумажки в огонь. – Я этого не получала.

Я не знал, что можно ненавидеть Дерека еще сильнее. Я ошибался. Я стиснул зубы.

– Мне жаль, что он так с тобой поступил.

– Не стоит, – она отошла от меня. – Это мне жаль, – она присела, схватила ящик и высыпала все в огонь. – Жаль, что я не заметила раньше. Что позволила ему сомневаться. Что корила себя из-за тебя. Я не должна была.

– Все хорошо, – сказал я. – Ты не знала. Мы теперь вместе. Все в порядке.

– Нет, – она отбросила ящик. – Подумай сам. Как давно он изменял? Только с ней? А если он мне что-то передал?

Я не понимал ее.

– Ты о чем?

– А если я больна, Кайл? Мы не использовали презервативы.

Комок появился в моем горле.

– А ты ощущаешь себя больной?

– После того, как узнала об этом, – ее гнев угас, тревога заняла его место. – Я не… мы не… – она запнулась. – Я не хочу рисковать тобой. Сначала мне нужно провериться у врача.

Я хотел снова убить Дерека. Я обнял Эддисон.

– Все будет хорошо, – утешал я ее. – Вот увидишь.

Ее голос звучал приглушенно у моей груди.

– Тебе легко говорить. Не ты ощущаешь себя грязным.

Я отошел и посмотрел в ее глаза.

– Не говори так. Даже если у тебя что-то есть – что маловероятно – это не твоя вина.

– А если есть? – прошептала она.

– Мы справимся с этим, – я не дрогнул. – Я люблю тебя.

Эддисон отчаянно посмотрела на меня.

– Ты не уйдешь?

– Нет, – я смотрел на нее. – Я так долго тебя ждал. Я тебя больше не отпущу.

Она шагнула вперед и поцеловала меня медленно, посылая множество значений.

– Я так тебя люблю, – сказала она, отодвинувшись. – Прости, что ночь пошла не по плану.

– Все не так плохо, – я прижал ладони к ее талии. – В твоей духовке что-то невероятно вкусное.

– Курица под пармезаном, – она улыбнулась впервые за вечер. – Надеюсь, ты голоден.

– Умираю от голода, – сказал я.

Она отошла от меня и посмотрела на огонь.

– Ты закончила с этим? – спросил я.

Ее лицо скривилось, она кивнула.

– Я принесу воды, чтобы потушить это, – она пошла к двери и замерла. – Надеюсь, он шутил, – сказала она.

– Что?

– Сжигание.

– Как кукла вуду? – спросил я.

– Да. – Нахмурившись, она вошла в дом.

За пару дней мое раздражение выросло. Кевин не унимался, Джен не отставала, а я не мог трогать Эддисон так, как хотел. И у меня были два сна о том, как я переехал Дерека на машине.

Это точно был стресс.