Шрифт:
– Мне нужно спешить, – она побежала в дамскую комнату.
Я ждал у двери, Эшли и Тара нашли меня.
– Что такое? – спросила Эшли.
– Эддисон плохо себя чувствует. Думает, дело в креветке.
– О, нет! – простонала она. – Я их тонну съела!
Девушки переглянулись и ушли в уборную. Мне не было смысла ждать ее, пока там были ее подруги, и я пошел к дорожкам.
– Что такое? – спросил Кевин, когда я сел.
– Эддисон плохо.
– Ох.
– Ага. Выглядела плохо. И ощущалась тепло.
Кевин вскинул бровь.
– Тебе виднее.
Я не стал отвечать.
Девушки вернулись спустя вечность. Эддисон подошла ко мне, и я встал.
– Ты в порядке? – спросил я.
Она слабо улыбнулась.
– Меня стошнило.
– Тебе стало лучше?
– Немного. Я пойду домой.
– Уверена, что доедешь сама?
– Да. Тара последует за мной, – она пошла к стойке, где остались наши куртки и обувь. – Проводишь меня до машины? – спросила она.
Конечно. Я бы понес ее, если бы она попросила.
Тара и Эддисон попрощались, и мы переобулись. Девушки забрали сумочки и куртки, и я придержал дверь, пока они выходили в прохладный воздух ночи.
– Я там, – Тара указала влево. – Синяя «Санта Фе».
Эддисон кивнула.
– Я развернусь в твою сторону.
Тара улыбнулась и ушла.
– Хорошей ночи, Кайл.
– И тебе.
Эддисон пошла к машине, и я медленно шагал рядом с ней.
– Думаешь, это простуда?
– Надеюсь, нет, – она нахмурилась. – Я все же выпила.
Мы прошли еще немного в тишине, и она посмотрела на меня.
– Спасибо за сегодня. Мне жаль, что мы проиграли.
– А мне не жаль.
Она смущенно улыбнулась.
– Я поняла.
Блин.
– Мне жаль.
– Не жаль, – рассмеялась она.
Она была права, и я улыбнулся.
– Тебя ведь не от этого стошнило?
Она снова рассмеялась.
– Нет, Кайл. Мне не противны твои прикосновения.
Я выдохнул.
– Слава богу.
Мы дошли до ее «Хаммера», она отперла дверцу. Она забралась внутрь, а я придерживал дверцу рукой, другую прижимая к крыше.
– Напиши, когда доедешь домой, – сказал я.
– Напишу. А потом спать.
Эддисон завела машину, и я отошел. Я стал закрывать ее дверцу, но она остановила меня.
– Эй, – она прижала ладонь к ручке. – Будь осторожен на дороге.
– Буду, – пообещал я.
Она улыбнулась и закрыла дверь. Я помахал ей и повернулся к зданию, затем оглянулся, проверяя, что Тара поехала за ней. Они вместе покинули парковку.
Следующим вечером я отправил Эддисон сообщение, хотел проверить, стало ли ей лучше. Я весь день думал о ней. Она побледнела, и я еще не видел ее такой. Это меня напугало.
Я проверял.
Как ты? – отправил я.
Вскоре телефон загудел.
Хорошо.
Так я не заразился?
Нет. Если у тебя нет матки ;)
Что? Помнится, этого у меня не находили.
Забавно.
Шли секунды, я не понимал ее слова. У нее женские проблемы? Телефон загудел снова, и Эддисон написала:
Не хочешь поздравить?
Я нахмурился.
С месячными?? – я не мог поверить, что написал это.
Ха! Нет.
Телефон затих на миг, мне становилось не по себе. А потом два слова появились и пронзили мой живот.
Я беременна.
Глава семнадцатая
Больно.
Не должно, но больно.
Слова Эддисон были нокаутом в боксе, определяющим победителя. Дерек победил, а мы даже не дрались.
Хотя нет.
Если бы мы не дрались, я бы так не злился.
Прошло три недели с тех пор, как Эддисон сообщила мне эту новость. Я не видел ее, больше не писал ей. Она присылала мне сообщения, спрашивала, как прошёл мой день, что я делаю. Не поймите превратно, я отвечал, но не сразу и кратко. Да, я вел себя как эгоистичный ребенок.
Это слово. Ребенок.
Чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что не мог злиться на нее за беременность. Если женщина была замужем, она спала с мужем. Меня расстраивало, как она все это делала. Новость была неожиданной. Можно было хоть позвонить. И со всем этим взаимным флиртом я успел подумать, что она что-то ко мне чувствовала. Я был так близко к ней.