Но мне было нечего терять.

Я остановился рядом с «Хаммером», выключил двигатель и посмотрел на Эддисон в окно. Она не дрогнула, будто и не заметила меня. Я медленно вышел из грузовика. Я сунул руки в задние карманы и пошел к ней. Она могла приехать сюда, чтобы побыть наедине, а я все испортил. Я был в десяти шагах от нее, когда она вытерла щеки и повернулась ко мне.

– Не ожидала увидеть тебя тут, – она слабо улыбнулась.

Я в тревоге подошел к ней и присел рядом.

– Ты плачешь?

Она судорожно вдохнула и шмыгнула.

– Уже нет.

Ее глаза опухли и покраснели, и было ясно, что слезы лились какое-то время. Я стиснул зубы.

– Кого мне побить?

Она издала смешок.

– Никого, но спасибо за предложение.

– Уверена?

Она кивнула.

– Все будет хорошо.

Это было не моим делом, но я хотел знать, в чем проблема. Это из-за ее кошмаров? Она сказала, что стало лучше. Я вдруг встревожился, не было ли это связано с ее травмой и прошлым. Она вчера вспомнила все, рассказывая мне, что случилось.

Может, я ухудшил ее состояние.

– Это я, да? – спросил я и встал. – Прости. Я пойду.

Ее лицо исказилось.

– Что? Нет! Не глупи.

Я осторожно посмотрел на нее.

– И тебе не было больно рассказывать о случившемся?

– Было больно, – сказала она. – Но это знакомая боль.

То, что ей было больно, даже если чувство было ей знакомо, мне не нравилось. Я хотел утешить ее, но не знал, как.

– Хотел бы я все изменить, – честно сказал я. – Я хотел бы, чтобы стало лучше.

Она вздохнула.

– Это не в твоих силах, – она подвинулась и посмотрела на пустое место рядом. Я с опаской сел туда. Мы смотрели на пустой двор в тишине.

Я разглядывал древние дубы, что стояли стражей над фермой. Их листья почти все опали, но несколько веток еще были в ржаво-красной листве. Слева фруктовый сад был заросшим, как всегда, хоть все еще было видно, как ровно были высажены деревья. Под ними на земле валялась гнилые яблоки. Время замерло, и разум кипел. Он создавал тропы и дизайны клумб, строил беседку рядом с искусственным прудом. Я посмотрел на место, где много лет назад мы с Эддисон устроили пикник. Я вспомнил, мы плясали как идиоты, и там она получила свое прозвище, а еще мы…

– Ты думаешь о том же, что и я? – тихо перебила мои воспоминания Эддисон.

Я кашлянул.

– Наверное.

Я посмотрел ей в глаза, и я поцеловал бы ее, если бы она не была замужем. Я хотел поцеловать ее. Хотел связать с этим местом больше воспоминаний, прижав ее к себе, стерев губами утраченные годы.

Мои плечи напряглись от мысли. Если бы я так поступил, она ударила бы меня по лицу. Это ранило бы мое эго. И я мог лишиться шанса снова увидеть ее.

Эддисон будто прочла мои мысли, потому что подвинулась, прижав колени к груди, заполнив пространство между нами. Я не хотел, чтобы ей было неловко, так что выдавил кривую улыбку и сказал:

– Я представлял дизайн этого двора. А что? О чем думала ты?

Она понимающе ухмыльнулась и ткнула мою ногу своей ногой.

– Я знала, что у тебя любовь к улице. Кевин дал мне твою визитку.

– Я видел.

– Рада за тебя. Ты занят любимым делом, – она выглядела искренней. – Твоя работа невероятная.

– Неплохая, да, – я пожал плечами. – Кевин болтает, я творю дизайны. И все прекрасно.

– Я в этом уверена.

Нас снова окружила тишина, и мне это не нравилось. Так не должно быть: мы с Эддисон могли болтать часами обо всем. Или, если мы молчали, тишина была уютной. Обычно мы обнимались, и слова не требовались.

Я чуть не заговорил о погоде, но вспомнил ее лицо вчера. Я был все еще любопытным.

– Расскажи о своей работе, – я вспомнил, что она не выглядела радостно. – Ты ведь тоже занята любимым делом?

Она слабо улыбнулась.

– Это хороший шанс. Хорошая зарплата, босс понимающий. И дети, – ее глаза загорелись, – такие милые. Я горжусь, наблюдая, как они становятся лучше в танцах.

– Но?

Она растерялась.

– Что «но»?

– Что-то не так. Я вижу. Ты не говоришь о танце, как раньше.

Она посмотрела на свои колени.

– Ты знаешь, я хотела танцевать. Я не попала в Джульард, – она тяжко вздохнула. – Стоит радоваться тому, что я имею, и я так и делаю. Чудо, что я жива, еще и могу танцевать, – она посмотрела на меня. – Но порой я просто хочу… большего. Понимаешь?

Я кивнул. Хоть у нас многое было, всегда хотелось чего-то еще. Я хотел ее, но не мог получить.

– Что же для тебя больше? – спросил я.

Ее лицо просияло, и она заговорила:

– Я хочу свою студию, – сказала она с энтузиазмом. – Свою школу. Где все, как я хочу, от шоу, до уроков и техники. Где я могу менять, что хочу, – она чуть помрачнела. – У нас дорогие уроки. Люди уходят оттуда, где я учу.