Немного отдышавшись, я вернулся на свое место возле волшебницы, которая тоже не могла похвастаться здоровым цветом лица. Правда она в отличие от меня держалась гораздо лучше. Тут я почувствовал тяжесть чьей-то руки на своем плече, а затем резкий рывок развернул меня на сто восемьдесят градусов.

— Ты совсем уху ел? — Прилетел гневный крик в лицо, после чего мою голову мотнуло от хорошего леща в латной перчатке, которым дэй Коло наградил мою каску. — Не смей оставлять свой пост! Надо, блюй здесь! В следующий раз задушу собственными руками… — Процедил он сквозь зубы. А потом, не дожидаясь от меня ответа, развернулся и ушел обратно к Тою.

Не успел Коло вернуться на место, как засвистели стрелы мазэмцев. Но такой урожай, как наши, они не собрали. Те, кто стоял практически у края стены, спрятались за зубцы. Лучников прикрывали щитами другие солдаты, составив целую стену практически перед ними, а командный состав прикрыли магией волшебники.

Преодолев последнее освещенное пятно, войско мазэмцев стало претерпевать какие-то изменения. Свет факелов на крепостной стене отразился от поднятых над головами щитов, среди которых замелькали вытянутые силуэты осадных лестниц. Наши лучники уже нескончаемым потоком поливали врага стрелами. Все так же ссыпались с моста убитые и раненые солдаты, но поток не ослабевал. На место каждого убитого вставал новый воин, поднимая над своей головой щит и грозно что-то крича.

Между зубцами стены показалось первые два бревнышка прислоненной лестницы. Зашевелились воины, спрятавшиеся от стрел за зубцами, отталкивая лестницы вбок. Слишком длинными те были, чтобы оттолкнуть их от себя и опрокинуть. В волнах накатывающих криков добавилась нота страха падающих в пропасть солдат.

Вот появились еще одни «рога» лестницы, затем еще и еще. Защитники продолжали с остервенением сталкивать лестницы, но уже не так успешно. Кто-то получал стрелу и вываливался за стену, кто-то просто не успевали столкнуть лестницу, вступая в схватку на мечах. Среди зубцов стали появляться новые очаги сражения.

Мазэмцы лезли наверх с какой-то дикой упёртостью, невзирая на мелькающие над головой стрелы и клинки, даже падающие сверху солдаты не могли остудить их горячие головы. Их становилось все больше и больше, они как муравьи заполонили практически все пространство терассы со стороны моста. Теперь нашим стрелкам приходилось бить поверх их голов, чтобы не задеть своих.

Мне пока еще не пришлось вступить в бой, там и так было тесно от солдат, которые стояли насмерть и пока еще не пропустили ни одного противника. На какое-то время установилось равновесие, враги не могли пробиться на стену и их движение по мосту замедлилось, а наши не могли нормально атаковать подходящих к стене, не попав при этом по своим.

Напряженное ожидание в преддверие движения чаши весов нарушило какое-то странное движение, происходящее с потоком огоньков на мосту. Зажженные метателем пятна остались позади, поэтому рассмотреть происходящее толком не получалось.

— Началось… — Проскрипел старик.

Я сначала не понял, что началось и не стал заострять внимание на старике, повернувшись обратно к мосту. Теперь уже отчетливо виднелся поток факелов разделенный на две части, который обтекал пустое пространство в середине строя. В этом месте появилось бардовое свечение, которое высветило около двадцати человек держащих в руках огромное бревно с ручками. Этот громадный таран будто наливался изнутри угрожающим светом, который становился всё ярче и ярче, пропорционально увеличивая страх в душе и загоняя сердце всё ближе к пяткам.

Казалось, будто на мосту включили прожектор, настолько свет резал глаза, хотя маги не обращали на него никакого внимания. В одно мгновение свечение резко погасло, а из кончика бревна, направленного на крепость, вырвался луч. Странный, поначалу медленный, но всё набирающий скорость, он двигался всё быстрее и быстрее.

— Не вмешивайся. — Каркнул сквозь крики сражающихся старик. Наверно это Макезе или Тою, иначе кто еще мог вмешаться? Потом он начал производить какие-то манипуляции руками и беззвучно зашевелил губами. Со стороны он походил на сумасшедшего старикашку, сбежавшего из психбольницы. Только у таких не стекает с рук легкая дымка, которая стелется по камням и спадает вниз по стене.

Все это заняло какие-то мгновения. Напряжение стало ещё сильнее, даже лицо Тоя заострилось, хотя казалось, что дальше уже некуда. Луч врезался в ворота, послышался низкий грохот и вся дымка, стекающая с рук мага, расцвела красным цветом. Наступление на стены не прекращалось, никому из простых солдат эта магическая пикировка казалось не мешала, только на мосту светящаяся река все так же текла в два потока, давая дорогу лучу.

Вдруг луч резко погас, дымка перестала светиться, хотя никуда не пропала. Маг все так же беззвучно шевелил губами, испуская ее с рук. И не зря, передышка оказалась короткой. Бревно снова начало разгораться, и снова потом появился луч.

— Метатели, огонь по холлам! — Закричал Той.

Твою мать! Так эти ребятки, держащие бревно, оказались вейгами. То-то у них артефакт такой интересный есть.

Полетели огненные шары на артефактчиков, но, как и ожидалось, не причинили ни малейшего вреда. Над холлами появилась защита зеленоватого цвета, которая выглядела как крыша флигеля, и она успешно скидывала снаряды в пропасть.

Все бы ничего, мы бы наверно продержались так очень долго, но люди у нас были не бесконечны. На десять тысяч войска противников приходилось чуть меньше тысячи защитников крепости. Люди сражающиеся за стену уставали, им на смену приходили более свежие, стоящие в резерве, но этого было недостаточно. Они не бессмертны, и на каждого нашего убитого пусть приходилось около десятка поверженных противников, но это очень мало. Если маги ничего не придумают, то до рассвета мы вряд ли доживем. Это понимал даже я…