Утро красит нежным цветом стены древнего…

— А ну пошел нахер с дороги, дерьма кусок!

— Пасть закрой, гондольер штопаный! Куда прешь, не видишь здесь люди стоят!?!

— Я тебя щас кнутом-то по горбу перетяну! Люди… Тьфу! Че ты сморщил тут морду что жопу, мудозвон?!!

— А ну оба рты закрыли! Орете как бабы! Чай не баре, чтобы дорогу уступали! Объедете, не переломитесь!

М-да, вот под такие веселые разговорчики мы приближались к воротам в утренний час. А возле них уже ругались торговцы и работяги, спешащие кто в Сухарь, а кто из него по каким-то своим, важным делам. Во всем этом бардаке спешно пытались навести порядок стражники, завидевшие наш отряд и спешащие очистить путь.

Наша кавалькада, состоящая из пьятра снабжения, приписанных к нему двух дестов копейщиков, повозки с полковым магом и нашим дестом, как раз сейчас подтягивалась к северным воротам, расталкивая в стороны столпившийся народ и отгоняя нерасторопных обывателей на повозках. Мы, как и копейщики с магом, были временно переданы под командование цэя Торина, у которого под началом был шестьдесят один человек, это считая командиров дестов и их замов. Копейщики и мы были не настолько мажорными, поэтому большого количества помощников не имели и общей численностью были в тридцать три «богатыря». Плюс ещё маг. Итого наша дружная толпа насчитывала девяносто пять человек. Почти сотня!

Новые ребята были уже тёртыми калачами, поэтому конфликтов и неурядиц не произошло, наоборот все как-то быстро перезнакомились и даже нашли себе группы по интересам. Кроме мага, он был отдельной темой. Все время с самого начала он сидел в своей повозке, закутанный в черный балахон с глубоким капюшоном, и практически не шевелился. Только иногда черный провал капюшона поворачивался в сторону чего-то, заинтересовавшего мага. Так сразу и не скажешь, что он собой представлял, по сидящей фигуре складывалось впечатление, что это худой, невысокий старичок. Но это нарисовало сугубо мое воображение, взращенное на стандартах нашей земной фантастики. Этот «черный балахон», как прозвали его ребята, ни с кем не разговаривал и практически не реагировал на тех, кто к нему обращался, кроме начальства.

Все сторонились мага. Вдруг его муха какая укусит и он тебя в порошок сотрет. Поэтому даже взгляд старались отвести и практически дрались за то, чтобы не идти к нему и не передавать какой-нибудь приказ начальства.

Через полчаса, растолкав всех недовольных и горластых, наша колонна вышла в путь. Всего было десять повозок пьятра снабжения и еще одна, принадлежавшая магу. Порядок заняли такой: впереди дозор из двух двоек, в каждую из которых входил стрелок от пьятра и картак, затем дест Черных Змей, пять повозок пьятра, повозка мага, десяток копейщиков, пять оставшихся повозок пьятра и замыкал колонну оставшийся десяток копейщиков. В тыловой дозор пока решено было никого не отправлять.

Темп движения был невысок из-за повозок, поэтому до Верхушки нам надо было добираться не меньше недели, а то и больше. Вояки шли бодренькие и налегке, просто все свои рюкзаки с харчами и скарбом закинули в повозки. Дорога убаюкивала — только размеренное движение, легкое марево от поднятой дорожной пыли и тихие разговорчики в строю.

Время шло, местные пейзажи медленно проплывали назад. Вокруг были возделанные поля, перемежаемые рощами, редкие овраги с чахлыми ручейками или просто поросшие камышом, да пасмурная погода, которая временами радовала клином света, прорезающим тучные облака.

Спокойный поход продолжался два дня — одинаковые пейзажи, мелкие деревеньки и практически никакого движения на дорогах, за исключением редких разъездов в десяток-полтора человек. К концу второго дня пейзаж постепенно начал меняться, все реже стали попадаться деревни и возделанные поля, густые рощи превратились в небольшие перелески, а влажная после редкого моросящего дождика погода начала становиться душноватой.

На третий день дозор первый раз заметил разбойников. Те правда быстро ретировались, правильно посчитав, что мы им не по зубам. Но, как говорится «чем дальше в лес, тем толще партизаны», и разбойничьих шаек становилось все больше и больше. Нормальных столкновений пока не было, только пара легких перестрелок, из-за которых у нас был убит один из обозников и еще трое ранены. Ну и в остатке хреновое настроение начальства, которое начало всех гонять, как сидоровых коз.

Весь этот день прошел на нервах, как наших, так и дозора. И только когда к ночи ближе мы остановились в чахлой роще, большинство вздохнуло с облегчением… Кроме назначенных часовых.

Разбили лагерь. Каждый кучковался возле своего костра. Возле нашего количество людей варьировалось, многие приходили послушать байки неугомонного Дежи, да и сами что-нибудь рассказывали. Только маг черной тенью ходил между кострами и палатками, то принюхиваясь к чему-то, то щупая кусты и деревья. Ну, по крайней мере, это так выглядело.

Как и везде в мужской компании разговоры шли об оружии, транспорте (в данном случае о скакунах), ну и конечно же о бабах. Тут не было такой традиции, как в средневековой Европе таскать за собой маркитанток, весь оборот еда-деньги проходил в поселках или на постоялых дворах, так что женским вниманием на время похода парни были обделены. Да чего уж греха таить, и я тоже на стену лезть начал без тепла и ласки, полгода почти уже ни грамма в рот, ни сантиметра в… ну вы поняли.

Как это бывает, когда разговор заходит о прекрасных дамах, начинаются хиханьки-хаханьки и подъебки ближнего своего. То Дежи подкалывает Нэзика, что тот бабы обнаженной никогда не видел и, посмотрев на голую сиську, сразу в портки стрельнет. То уже Дас самого Дежи подкалывает насчет его похождений и собранного «букета» от представительниц прекрасного пола. Все это сопровождалось дружным хохотом слушателей и ехидным взглядом дэя. Видимо он что-то знал, чего не знали мы, но молчал как партизан, наблюдая за такой картиной.