Он слегка улыбнулся:

– Нет, я быстро, – и направился в лес, предварительно метнув на Ирвина предупреждающий взгляд.

Наверно, в туалет решил отлучиться. А, может, и нет. Но это его дело. Главное, что я осталась наедине с Ирвином, который устало привалился спиной к дереву и продолжил смотреть на меня.

Я оглядела его одежду, которая выглядела перепачканной и помятой, и спросила участливо:

– Форд убрал кровь, но не избавил от боли?

– Тебе есть разница? – спросил он с любопытством.

Я призадумалась. И правда: какая мне разница? Кажется, в этот момент я должна была ощутить себя глупой, но я, наоборот, ощутила, что я права, а они, Форд и этот парень, странные эгоистичные неадекваты.

Хотелось ответить, что да, разница есть, ведь мы идём в удобном для нас темпе, а он вынужден поспевать за нами, и не важно, под силу ему это сейчас или нет. Есть разница, потому что я не чувствую, что могу ненавидеть его. Да, когда Форд напал на него, было приятно, что парню достанется, но это чувство уже прошло, и сейчас мучить его я не видела смысла.

Я смотрела в его таящие любопытство глаза и понимала, что он не оценит, если я расскажу ему, что думаю. И потому я просто ответила:

– Да, разница есть. Странно, что это тебя удивляет.

Он задумчиво пожал плечами и так и не ответил на вопрос. Хотя, я без того уже догадалась, что Форд позаботился лишь о том, чтобы вид Ирвина не пугал меня, а состояние этого бастарда не заботило Стража.

Я подошла ближе к Ирвину, начиная злиться на него.

Он полагает, что я такая бесчувственная, что можно вытворять, что угодно? Можно похитить, лгать о любви, напасть… и в итоге идти на казнь и не понимать, как это нервирует меня!

Он ведь знал, что это опасно! Что, приводя меня сюда, один из нас умрёт: любо я, если его план удался бы, либо он, если Страж успел бы меня отыскать.

И в этот миг мне показалось, что я что-то упускаю.

Что, если он не злой? Что, если просто он отчаянно любит того, кому предназначалась моя кровь? Пытается спасти своего родственника единственно возможным способом?

Форд говорил, что дядя Ирвина злой маг, и что он убил того дракона, но… Всё бывает не так просто, как кажется! Всё может оказаться совсем иначе, чем рассказывают. Тем более Страж явно ненавидит Ирвина… И дракон – тоже. Они могли быть в сговоре, они заинтересованы помешать парню.

Я, в общем-то, тоже заинтересована, ведь это моя жизнь на кону, и я бы никогда не пожертвовала ею ради кого-то любимого дяди Ирвина, но… Сейчас я могла мыслить на редкость трезво, и понимала, что хоть Ирвин и злобный подлец в отношении меня, это не значит, что но совершенно гнилой внутри. На всё причинённое мне зло его могли толкнуть светлые чувства…

Да-да, это не оправдание, но сейчас, когда я чувствовала решимость Форда казнить Ирвина, хотелось искать не столько оправдания ему, сколько своей печали и тревоги за него. И то, что он не такой уж и плохой человек, отлично помогало мне не верить, что я ненормальная со стокгольмским синдромом, а просто человек, которого обманул симпатичный парень с красивыми глазами.

От всех этих мыслей мне стало совсем тоскливо, но я всё продолжала приближаться к Ирвину, который с интересом смотрел на меня.

В последний миг я подумала, что не стоит приближаться. Он и так сделал мне достаточно больно, так зачем я нарываюсь? Лучше вообще не думать о нём, тогда спокойно приму его приговор. Только как не думать о том, кто вечно на меня смотрит… Прям хоть и правда Форду жалуйся!

Но стоило мне замереть, как парень сам шагнул ко мне, отстраняясь от дерева.

Не страшно. Форд рядом. Он скоро вернётся, и, в любом случае, услышит, если закричать!

– Ты знал! – покачала я головой осуждающе. – Ты знал, что придётся пожертвовать мной, а если что-то пойдёт не так, тебя за это убьют!

Зачем я это сказала? Логичная информация, которая и так прекрасно известна Ирвину. Зачем ему знать, что для меня дойти до этой банальности было великим открытием?

– И что? – нагло спросил парень, подтверждая мои мысли. – Да, знал. Но что я мог сделать? Дядя умолял найти ему кровь, или он погибнет… Я должен был попытаться… ещё раз…

Это было неприятно: он напомнил мне о том, что проделывал всё это не впервые. Так же заглядывал кому-то в глаза, так же улыбался и ласково говорил о своих чувствах… Только вряд ли его Багзом называли, но это мелочи, которые теперь не имели значения.

– Гад! – я оттолкнула его от себя, и он сделал шаг назад, поморщившись от боли, которую явно причинила не я, а золотистые нити, среагировавшие на его резкое движение.

Я испуганно и виновато посмотрела на него: вовсе не хотела, чтобы так…

– Ты ж ненавидишь меня, так радуйся! – он нахально улыбнулся, обнажая белоснежные крупные зубы.

Я смерила его недовольным взглядом и отошла в сторону. Не стоило и подходить!

Негодяй! Вряд ли я успела привязаться к нему, но что-то неправильное всё равно было во всём этом. Хотя бы в том, что мне улыбался тот, кого скоро казнят. Это странное неприятное осознание, что скоро этого парня не станет, мешало мне адекватно думать.