– И где только Егор тебя откопал такую?
– смеясь, проговорил он.

А я снова почувствовала болезненный спазм в груди, услышав это имя.

– Известно, где, - пробормотала я, с вконец упавшим настроением.

– Да уж, какие только слухи про нас не ходят, но такое слышу впервые, - перестав, наконец, смеяться, сообщил он, - И часто тебе всякие извращения мерещатся?

Я насупившись промолчала. Потом серьёзно посмотрела на него.

– Скажи честно, у Егора есть какие-то проблемы?

– Ты о чем?
– веселье Глеба моментально куда-то испарилось, брови сошлись на переносице.

– Просто скажи мне да или нет?
– потребовала я.

– Нет. У него все в порядке, - заверил старший брат, - Почему ты спрашиваешь?

– Я случайно услышала разговор Риты с Егором, и она говорила, что волнуется за него. Почему?
– я вновь требовательно посмотрела на Глеба, рассчитывая получить ответ.

Глеб вздохнул.

– Она вечно суёт свой нос не в свои дела. И часто делает неправильные выводы. У Егора все в порядке, - лицо Глеба совершенно изменилось, и его взгляд вновь стал темнее ночи.

– Но почему тогда Егор так разозлился?
– что-то мне подсказывало, что Глеб не искренен со мной.

– А ты бы не разозлилась, если бы наглая любопытная баба без спросу совала свой нос в твою жизнь?
– резонно заметил он.

Я тут же вспомнила тётю Любу и тётю Марину, маминых подруг, и нехотя согласилась с логикой Глеба. Но все же, что-то в этой истории не вязалось.

– Все равно, у них был очень странный разговор, - задумчиво произнесла я.

– Так все, - Глеб отодвинул меня в сторону, поднимаясь с постели, - Кажется, мне уже пора.

Я подскочила, как ошпаренная, хватаясь за его предплечье.

– Куда?! Глеб, прошу тебя, пожалуйста, не уходи!

Одним движением руки он легко высвободился из моего захвата.

– Мне надо ехать, - сухо ответил он.

– Не оставляй меня одну сейчас!
– в панике взмолилась я.

– Почему?
– спросил он, подбирая с полу свою одежду и натягивая на себя.

– Мне очень плохо, - честно призналась я, - Пожалуйста, что тебе стоит остаться?

Он сделал несколько шагов навстречу мне и замер, глядя прямо в глаза. Я не знала, сомневался ли он, или уже передумал уходить, но мне вдруг стало так противно от того, что я его уговариваю, от того, что унижаюсь перед ним, почти умоляя не уходить и не бросать меня одну...

– Хотя знаешь, а проваливай!
– со злостью бросила я, - Не хочу больше видеть ни тебя, ни твоего братца!

На лице Глеба не шелохнулся ни один мускул, он просто развернулся, и пошёл прочь из комнаты, а потом и из моей квартиры. Я выбежала следом в прихожую, как раз в тот момент, когда дверь за ним уже захлопнулась.

– Ненавижу вас!
– прокричала я вслед, срываясь на слёзы, переходящие в самую настоящую истерику, - Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Опустилась на колени, закрыла лицо руками, и предалась слезам. Мою душу разрывало в клочья, и я не в силах была выносить это, воя в голос. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я подняла заплаканные глаза вверх, и мой взгляд упал на полочку у зеркала, где стояла огромная бутылка текилы.

На вид, в ней было не меньше литра, и я наспех вытерла ладошкой слезы.

– То что надо, - пробормотала я себе под нос, поднимаясь с колен и подходя к ней ближе, - Привет, дорогая. Вот и остались только мы с тобой вдвоём...

***

Я проснулась от настырного телефонного звонка, гулким болезненным эхом отдающегося в моей голове. С трудом разлепив веки, я снова зажмурилась. Свет нещадно бил в глаза.

– Да кто там?
– простонала я, с трудом отрываясь от подушки.

И стоило мне это сделать, как мою голову пронзила острая боль, а к горлу резко подступила нестерпимая тошнота. Через несколько мгновений мне удалось побороть рвотный позыв, но этот чертов телефон все звонил и звонил. Я огляделась по сторонам, но его нигде не было, и тогда с трудом заставила себя сползти с кровати, чтобы по звуку определить местоположение звенящего монстра. Спустя несколько минут поиска, мне удалось обнаружить его под диваном. Как он там оказался? Хоть убей, не помню. Как раз в тот момент, когда я его достала, звонок, наконец, прекратился. На экране светились пять пропущенных вызовов от Эмилии. И что ей могло понадобиться от меня в такую рань?! Я посмотрела время на экране мобильного, и удивилась. Да ведь уже совсем не рань, целых пять часов вечера. Как же долго я спала.

Но все же, что ей от меня надо?!

Ах точно, наверное, хочет знать, почему я уволилась.

В моей больной, очень долго соображающей голове, начала восстанавливаться цепочка вчерашних событий, а вместе с ней неприятная ледяная волна стянула мой и без того страдающий желудок. Я огляделась по сторонам. На журнальном столике была рассыпана соль, вокруг валялась кожура от долек лимона. Рядом стояла бутылка текилы, опустошенная чуть меньше, чем наполовину.

– Нет, рассудок, не возвращайся пока ко мне, - пробормотала я, потянувшись за бутылкой и сделав большой глоток прямо из горлышка.

***

Удивительно, какие яркие сны могут сниться под воздействием крепкого алкоголя. И каким болезненным может быть пробуждение.

Я с трудом разлепила веки, и увидела, что меня окружает больничная палата. Из руки торчала игла, через которую по прозрачной трубке в мою вену вливалась какая-то жидкость. Как я здесь оказалась? Попыталась вспомнить хоть что-нибудь из последних событий, но не добилась ничего, кроме усилившейся головной боли.

– Настя! Ты проснулась!
– где-то совсем рядом раздался до боли знакомый голос, и спустя мгновение на край моей койки присела Эмилия, - Как ты себя чувствуешь?