– Моя грязная маленькая девочка, - напоминаю я ей.

Моя.

– Итак, что с тобой происходит в последнее время? – Нейт дождался, пока Анджело сел на свое место, и мы передали ему блюдо, приготовленное специально для бранча, прежде чем начал говорить со мной.

Я знал, что это случится. Мой брат не глупый. Он умный и наблюдательный, и он знает меня слишком хорошо, чтобы поверить, что я отказывался от бранча в течение нескольких недель только потому, что писал книгу.

Проблема в том, что это единственное оправдание, которое у меня есть. Единственное, что я могу ему сказать.

– Я же говорил вам, что я писал, - прикидываюсь я святошей. – Много. Мой писательский кризис испарился, поэтому я пытался извлечь из этого выгоду.

Анджело смотрит на Нейта.

– Видел?

– Почему вы так на меня смотрите? – спрашиваю я.

– Просто так, - невинно говорит Анджело, пожимая плечами, пока протягивает мне тарелку. – Домашние пончики.

Мой желудок в ответ издает урчание, достаточно громко для того, чтобы даже в другом городе услышали.

– Похоже, я немного проголодался, - признаюсь я, беря пончик. – Но не думай, что я не заметил того взгляда, который ты только что кинул Нейту.

Когда я опускаю тарелку, Анджело кладет еще один пончик на мою растущую кучу еды.

– Ты ел? – Он не ждет, пока я отвечу, прежде чем склонится к Нейту. – Твой брат выглядит так, будто похудел. Он похудел, верно?

Нейт закатывает глаза.

– Он не потерял в весе, а даже если это так, он поправится на двадцать фунтов за один лишь сегодняшний бранч.

– Ну, пропуск бранчей, очевидно, не пошел ему на пользу.

– Вы закончили говорить обо мне, как будто меня здесь нет, или вы хотите продолжить этот разговор между собой, как будто меня не существует? – спрашиваю я, кусая темный шоколадный пончик, наполненный малиновым сливочным сыром, который, думаю, может быть чем-то самым удивительным, что я когда-либо ел в своей жизни. – Я просто спокойно посижу здесь, пока не доем всю вашу потрясающую еду.

– Я не уверен, - размышляет Нейт. Он шепчет Анджело. – Я хочу просто продолжить говорить о нем, как будто его здесь нет.

– Разбирайтесь сами, - я пихаю еду в рот и делаю глоток своей «Мимозы».

Я пропускал бранч с Нейтом и Анджело. Избегал поездок сюда, потому что боялся, что мой брат сможет увидеть меня насквозь и сразу же поймет, что я встречаюсь с кем-то, из чего посыпится целый ряд вопросов, на которые я не уверен, что готов ответить.

Такие вопросы, типа, черт возьми, как я называю то, что происходит с Пьюрити?

Встречаться с ней – это не совсем та фраза, не так ли? Я не собираюсь с ней встречаться. Мы не пара. Черт, я ведь не какая-нибудь гребаная девчонка.

Дурачиться? Перепихиваться?

Какую фразу используют сегодняшние дети? Тусоваться.

Это звучит гораздо более дипломатично и непринужденно, чем позволять отсасывать ей или трахать ее пальцами на моей кухне.

Мы просто тусуемся вместе. Это звучит так, как будто не имеет большого значения; конечно, нет причин чувствовать себя виноватым за то, что не сказал об этом моему брату и Анджело. Это не то, чтобы я скрываю Пьюрити, просто нет причин, чтобы они знали о ней.

Это то, что я говорю себе.

Нейт скептически смотрит на меня.

– Значит, ты пропускал бранч только потому, что скрывался в своем доме?

– Здорово, что ты снова пишешь, Гейб, - говорит Анджело, кидая на Нейта злобный взгляд.

Нейт ворчит.

– На прошлой неделе он говорил, что у него грипп.

– Ох, да оставь его в покое, Нейт, - ругается Анджело. – Мы выносили ему мозги за то, что он не писал, а теперь, когда он пишет, мы все еще достаем его.

– Ага, Нейт, - поддакиваю я, издеваясь над своим братом.

Нейт смеется.

– Я выношу ему мозг, потому что я знаю, когда мой брат лжет. И сейчас он точно врет. Я просто хочу знать, почему.

Я кусаю свой пончик.

– Тебе кто-нибудь говорил, что тебе нужно было стать копом? Или детективом? Ты упустил свое призвание со всей этой линией козьей одежды. Кстати, как она?

Анджело светится, обхватывая ладонь Нейта своей рукой.

– Я так горжусь твоим братом, - хвастается он. – У него так много заказов, это просто безумие. Одна из фотографий козьего свадебного смокинга стала вирусной.