– Ну, думаю, я действительно никогда не замечала этого, - говорю я тихим голосом. – Плюс, он полная…

Я почти произношу «задница», но по привычке останавливаю себя, прежде чем произнести грубое слово. Не то, чтобы Луна обиделась, если бы я ругалась матом, и не то чтобы, я все еще чтила ценности моего отца. Но это заставляет меня чувствовать себя неправильно. Почти так же неправильно, как это ощущается, когда я вспоминаю профессора Райана и чувствую бабочек в своем животе.

Я в принципе чувствую себя неправильно, говоря плохое о человеке.

Даже если он действительно высокомерная задница.

– Он что?

– Ничего, - лгу я. – Я забыла, что хотела сказать.

– Мне показалось, что ты собиралась обхаять профессора Красавчика.

Я раздраженно вздыхаю.

– Просто он задал такое дурацкое задание, что я даже не знаю, как его делать. Хотя, на самом деле оно не имеет большого значения в общем масштабе заданий.

Луна тянется на кровати, и ложится назад на гору подушек у изголовья.

– Итак, развлеки меня.

– Развлечь тебя? Как?

Она показывает книгу компьютерного программирования.

– Ты бы хотела послушать о моем дурацком письменном задании?

Луна смотрит на меня как на идиотку.

– Хм… а ты бы хотела послушать о моем классе программирования? Потому что я читаю это всего час, а мои глаза уже слезятся. Поверь мне, чтение этого учебника лучше любого снотворного. Так что отвлеки меня своим дебильным письменным заданием.

Аргх. Последнее, чего я хочу, так это признаться Луне, что тема моего задания – это тема, о которой я ничего не знаю.

Ну, почти ничего.

Полагаю, у меня есть небольшой опыт работы с похотью, не так ли? Фантазии о том, как профессор Райан ласкает меня своими пальцами между моих ног, все еще свежи в моем сознании.

– Неее, это скучно, - говорю небрежно. Сидя на кровати, я пытаюсь придумать другую тему, чтобы поговорить о чем-то другом, пока глажу ладонью свое покрывало. Мое розовое одеяло, которое я привезла с собой, слишком детское. Мне определенно нужно заменить его чем-то более взрослым. В принципе, как и все другое: гардероб, музыку, даже язык. Мне повезло, что именно Луна стала моей соседкой по комнате, потому что я почти уверена, что кто-то другой считал бы меня деревенщиной из слишком маленького городка, слишком скрытной, и определенно слишком заурядной с моими длинными платьями и глупым розовым покрывалом и отсутствием знаний в поп-музыке.

– Хорошо. Просто помни, что ты сама сказала это. Ты сейчас поймешь, что значит скучно. Зачитаю тебе часть учебника по программированию.

Я не могу не засмеяться, складывая руки в знак протеста.

– Нет, нет, не надо!

– Извини, но я не могу остановиться! – восклицает Луна. – Думала, писать скучнее, чем программировать? Ты должна познать, что скучно на самом деле!

Я хихикаю, когда она начинает зачитывать кучу формул со случайной страницы в своей книге.

Потом она останавливается.

– Боже мой, я засну, читая это, даже вслух. В защиту своего класса скажу, что у нас много практики. Но этот учебник полон теоретического дерьма.

– Ладно, хватит. Я больше не хочу твоих мучений.

– Хорошо, - заявляет Луна, закрывая книгу. – Теперь, вперед. Рассказывай, что это за задание, от которого ты отказываешься?

– Я не откатываюсь!

Она наклоняет голову к плечу и бросает на меня скептический взгляд.

– Ты чертовски тянешь время. Но я не буду спорить с тобой об этом, потому что знаю, что ты просто пытаешься избежать разговора. Просто расскажи уже. Что это за письменное задание такое, что ты так его ненавидишь?

Я закатываю глаза.

– Мы должны написать об одном из семи смертных грехов.

– Как жадность и прочее дерьмо? – Луна тянется и берет пластиковый контейнер, стоящий рядом с ее кроватью, в котором лежит миллион разных закусок. Она берет пакетик конфет и бросает его на кровать, затем достает конфету, обернутую в цветную фольгу, и кидает ее через всю комнату в меня. Она отскакивает от моей ноги и падает на пол.

– Или чревоугодие, - говорю я многозначительно, поднимая конфету и разворачивая ее.

– Чревоугодие, точно! – восклицает она, смеясь. – Я могла бы подкинуть тебе парочку идей на счет этого.

– Парочку? Я могла бы смоделировать характер персонажа с тебя.

– Это точно, - отвечает она. – Подумай об этом, если ты не напишешь обо мне историю до конца семестра, я чертовски обижусь.

– Может быть, я напишу сцену убийства, - я сама невозмутимость.

– Отлично, я могла бы быть убийцей.

– Скорее жертвой.

– Только если я умру гротескно, - настаивает она. – Обещай, что моя смерть будет ужасной, и я буду главным персонажем в истории.