Он смотрит в сторону моего отца, и тогда я впервые замечаю это. Почему я не замечала этого ранее?

Выражение его лица отражает тоску.

– Это была идея твоего отца, - говорит он.

– Конечно, это была его идея, - бормочу я, пытаясь обработать все то, что здесь происходит, но мой мозг не так быстро соображает, поскольку на другой стороне комнаты мой отец кричит о вечном проклятии.

– Почему ты согласился на это? Я его дочь. Это было моим оправданием, по крайней мере, это оправдывало мое согласие. Сейчас это не так. Но ты взрослый человек, и…

Я перестаю говорить, потому что Джастин смотрит на моего отца, а тот смотрит на Джастина с другой стороны комнаты, и все затихают.

Как будто кто-то внезапно отключил звук в моей жизни.

Я узнаю выражение лица Джастина, потому что именно так я смотрю на Гейба.

Но ведь это невозможно. Не так ли?

– Алан, оставь вещи Пьюрити в покое, - говорит Джастин, его голос уставший.

Я смотрю то на Джастина, то на отца.

Я ведь вижу то, чего там нет. Верно? У меня просто сильный стресс.

– Алан, - повторяет Джастин. То, как он произносит имя моего отца… В этом есть близость, которая выходит за рамки церковного лидера и пастора.

Мои глаза встречаются с глазами Луны, и она тоже видит это.

– Святое дерьмо, - выдыхает Луна. – Свя-тое дерь-мо.

– Вы..? – начинаю я, но не могу закончить вопрос, потому что он не соответствует всему, что я знаю о своем отце. Мой отец – один из самых не толерантных людей на Земле.

Ты трахаешься с моим отцом, Джастин? Ты влюблен в моего отца?

– Алан, - повторяет Джастин, смотря на моего отца.

– Заткнись, Джастин, - говорит мой отец.

– О, боже мой, - моя рука летит ко рту, потому что все начинает складываться. Мой мозг внезапно начинает работать с молниеносной скоростью, проводя связь между вещами, которых до этого я не осознавала. Джастин всегда проводил очень много времени с моим отцом. Он был правой рукой отца в течение многих лет, но мне казалось это потому, что он – протеже моего отца.

Мой отец пытался выдать меня замуж за Джастина, чтобы тот был рядом с ним.

О, Боже.

– Не произноси ни одного чертова слова, Джастин! – мой отец громко восклицает, и даже после всего этого, я больше потрясена его бранью, чем любым другим откровением. – Я не буду стоять здесь, и слушать этот бред!

– Расскажи ей, Алан, - умоляет Джастин, он выглядит таким раненным, что мое сердце разрывается. – Признайся, хоть раз. Ты прятался от себя и от всех остальных…

– Все в порядке? Здесь было как-то громко, и я пришла проверить… - староста нашего общежития стоит у двери.

– Разве ты не видишь, что мы в середине разговора? – щелкает Луна.

– Как грубо, - фыркает староста.

– Я не буду это слушать, - громко говорит мой отец. – И я не позволю тебе лгать моей дочери, Джастин!

– Ты ведь не врешь? – спрашиваю я Джастина. – Как долго вы вместе?

– Слишком долго, - говорит Джастин. – Я действительно сожалею обо всем.

Я обращаюсь к своему отцу.

– Гейб ненавидит тебя, - говорю я, сбитая с толку. – Гейб ненавидит тебя, потому что ты протестовал против свадьбы его брата! Это в то же время, когда ты сам был с Джастином? И ты еще пытался выдать меня замуж за Джастина?!

– Вау, - тихо бормочет Луна. – Я действительно не подозревала ничего подобного. Совершенно.

– А я подозревала, - случайно заявляет Джез. – Всегда самые ярые гомофобы на самом деле…

– Я не хочу ничего слышать! – огрызается мой отец, указывая на Джастина. – Этот человек бредит, и…

– Нет! – прерываю его я, кладя руки на бедра. – Я больше не хочу слушать, как ты извергаешь свою ненависть. Ты держал меня взаперти от всего хорошего в жизни, и я больше не позволю тебе решать за меня!

– Иди в машину, Пьюрити, - кричит он. – Я покидаю это логово порока, и ты идешь со мной, или тебе больше не рады в моем доме.

Я скрещиваю руки.