Но это безумие. Секс явно подорвал мои мозги.

– Мы не использовали защиту, Пьюрити, - предупреждаю я ее. – Мне кажется… Точнее, я никогда ранее не делал ничего подобного.

– Я принимаю таблетки, - говорит она мне. Ее щеки краснеют. – Ты же не спишь ни с кем другим, не так ли? Я имею в виду…

– Блядь, Пьюрити. Думаешь, я бы занялся этим с тобой, если бы спал с кем-то еще?

– Очевидно, я никогда не делала этого раньше, - заикается она. – Поэтому я не знаю, как это все устроено.

– Я тоже.

– Значит, ты тоже был девственником? – она высовывает свой язык в мою сторону. Этот дерзкий жест заставляет меня засмеяться.

– Если бы ты стояла, я бы тебе по заднице дал.

Пьюрити смеется, ее голос мелодичный. Затем она подталкивает себя, опираясь руками и коленями об кровать, и выставляет свою попку в моем направлении.

– Ну, давай.

Обрушивая свою руку на ее ягодицу, я наслаждаюсь треском, а затем красным отпечатком, который быстро проявляется на ее коже.

– Ты голодна?

Она ухмыляется, глядя на меня через свое плечо.

– Зависит от того, что в меню.

Мой член дергается, и я снова хлопаю ее по заднице, но на этот раз чуть легче.

– Не это, грязная девочка.

Она выпячивает губки, и, поворачиваясь, снова опускается на кровать. Ее желудок издает громкое урчание.

– Ладно, все ясно, - говорю я ей. – Сначала в душ, а затем за едой – настоящей едой, иначе тебе станет плохо после того алкоголя, который ты выпила прошлой ночью. А если тебе станет хуже, ты не сможешь провести остаток дня, трахаясь со мной.

Она вскакивает, улыбка распространяется по ее лицу.

– Мы собираемся провести остаток дня в постели?

Я оставляю еще один отпечаток руки на ее ягодице, пока направляюсь за ней в ванную.

– Твоя соседка по комнате уехала на все выходные, верно?

– Она поехала навестить свою маму.

– Так никто не узнает, если ты не вернешься в общагу?

Она поворачивается, и я, обхватывая руками, прижимаю ее миниатюрное тело к себе. Она чувствует себя слишком хорошо в моих руках, слишком комфортно, слишком, блядь, приятно.

– Мистер Гейб, вы меня похищаете?

– Я предупреждал тебя, что если я уложу тебя в свою постель, то никогда больше не отпущу, - я имею в виду именно то, что говорю. Должно быть, это секс заставляет меня говорить подобные вещи. Похоже, у меня поехала крыша.

Пьюрити лишь смеется и встает на цыпочки, чтобы чмокнуть меня в губы, делая это так, как будто это самая естественная вещь в мире.

– Может быть, я не хочу, чтобы ты отпускал меня. Может, мне хочется, чтобы меня удерживали здесь целую вечность.

– Из-за этого я и переживаю.

Стоя в душе, она скользит своим обнаженным телом по мне. Я притягиваю ее к себе и намыливаю, наблюдая, как мыльная вода стекает по нашим телам. Она откидывает голову на мою грудь и всхлипывает, когда я кладу руку ей между ног.

– Ты такая возбужденная маленькая штучка, да? – я шепчу ей на ухо.

Она поворачивается и прижимает свое тело ко мне, а свою грудь к моей груди.

– Ничего не могу с собой поделать.

Я издаю стон. Все в этой девушке на каждом шагу проверяет мой самоконтроль. Она родилась, чтобы мучить меня. Шлепая ее по попке, я выключаю душ.

– Я собираюсь накормить тебя [6] .

Она широко улыбается.

– Обещаешь?

– Ага, но чуть позже.

Когда мы спускаемся вниз, она садится на диван в моей гостиной, не надевая на себя ничего, кроме одной из моих старых футболок.

– Я могла бы сходить в общежитие за одеждой, - предложила мне она, когда мы выходили из душа, но я сказал ей, что в эти выходные ей не понадобится одежда.

Я включаю свой ноутбук, напевая себе под нос.

– Тебе нравится тайская кухня?

Она пожимает плечами.

– Не знаю. Я никогда не пробовала ее.

– Суши?

Она кусает губу.

– Тоже не пробовала.

– Ты никогда не пробовала суши? – спрашиваю я с недоверием.

– В Саус Холлоу нет суши-ресторанов.

– Тогда мексиканская кухня?

Она смотрит на меня овечьим взглядом.

– Я делала тако дома…

Я разрываюсь между шоком от того, как мало всего она видела в жизни, и раздражением к ее отцу, который укрывал ее от всего мира. Но и я не собираюсь выводить ее с собой в город.