Примерно за две недели после этого, 21 апреля, Перкинс закончил первый черновой вариант «Злых компаньонов». (К тому времени по всей стране, по всему миру шли демонстрации студентов, поддержавших коллег из Колумбийского университета.) Спустя шестнадцать дней, 7 мая, он почтой отправил рукопись редактору Брайану Кирби в «Эссекс Хаус», штат Калифорния.

Вероятно, в середине или в конце мая я впервые встретил Майкла (в то время за морем, во Франции, апрельские насилия в Нью-Йорке вызвали демонстрацию солидарности французских студентов, поддержанную рабочими, выступления которых, богатые насилием и славными поступками, вошли в историю как «май 1968»). Мы были представлены друг другу как два местных писателя в Ист-Виллидже в недавно открытом книжном магазине «Эрли», находившемся рядом с книжным магазином «Парк», его владельцем Джеком Эрли, который к тому же являлся шурином Майкла. Майкл был рослым, долговязым молодым человеком с кругловатым лицом и робкими манерами. В то время я не знал, что он уже редактировал журнал «У нас в центре», в котором впервые публиковался сюрреалистический эротический шедевр Гийома Аполлинера «Развращенный господарь». После того как нас представили, мы улыбнулись и провели две минуты в приятной беседе. Затем каждый из нас занялся своими делами.

Точно не помню, но примерно в то же время, когда я после обеда на Шестой улице шел к писателю-юмористу Деннису О’Нейлу, мне пришлось ждать больше двадцати минут, прежде чем полиция позволила пешеходам перейти авеню В. Когда же наконец мне и полдюжине прохожих, ждавших на углу, позволили торопливо пересечь улицу, всем пришлось оберегать головы крышками от мусорных баков, поскольку снайперы с крыш забрасывали улицу кирпичами.

20 мая Рени родила вторую дочку. Спустя две недели, вечером 4 июня, в Энди Уорхола стреляла радикальная феминистка Валери Соланас, автор «Манифеста черни». Всего лишь двумя-тремя месяцами ранее Соланас, ища издателя своей книги, зашла к Майклу на работу в маленькое альтернативное издательство «Кротон-Пресс». Пятого числа Рени и Майкл услышали по радио, что она стреляла в Уорхола. Оба тут же вспомнили имя Соланас, и Рени сказала, что при другом стечении обстоятельств мишенью феминистки мог стать Майкл. Майкл ушел на свою основную работу — обучать лечебному чтению в одной католической школе Бруклина. В тот день городские газеты пестрели заголовками о случившемся с Уорхолом; выстрел не был смертельным, но Уорхола увезли в больницу.

А художница Рени, все еще находясь в послеродовой депрессии, которую обострили общий климат насилия в городе и недавний выстрел в художника, вошла в свою студию и выпила банку скипидара.

Сестра Майкла приклеила к окну магазина «Эрли» написанную от руки записку:

«Майкл,

Рени отвезли в Бельвю».

Возможно, еще какая-то строка сообщала, что все в порядке…

В тот день Майкл вернулся домой рано и сперва отправился в Виллидж, чтобы заглянуть в «Кротон-Пресс», затем поехал в Ист-Сайд узнать о состоянии Рени. Он не помнит последнюю строку записки — прочитав ее, он сразу помчался в свою квартиру, потом в больницу.

Позднее в тот день я, проходя мимо магазина, заметил, что он закрыт, увидел ту же записку и, не зная, что произошло, сделал в своем дневнике запись о ней.

Вскоре после полуночи в тот же день Роберт Фрэнсис Кеннеди, который еще 16 марта объявил, что выдвигает свою кандидатуру на пост президента, и только что выиграл предварительные выборы в Калифорнии (он победил в пяти штатах из шести), закончил речь в одном отеле Лос-Анджелеса и выходил из него через кухню, где его застрелил иорданец Сирхан-Сирхан. На следующее утро сообщения об убийстве младшего брата покойного президента стерли с первых полос газет заголовки о выстреле в Уорхола.

Рени умерла в больнице Бельвю на следующий день, 7 июня.

Став вдовцом с двумя дочерьми на руках, одной из которых еще не исполнилось и шести недель, Майкл спустя три недели, 28 июня, подписал контракт на свой роман.

Я впервые увидел текст «Злых компаньонов» через несколько недель после смерти Рени. С высоты сегодняшнего дня я лишь помню, что Джек Эрли устроил так, чтобы Майкл читал свою книгу в книжном магазине как минимум по одной причине — отвлечь его от недавней трагедии. Джек попросил, чтобы я читал вторым после Майкла. Моя тогдашняя жена, поэтесса Мерилин Хэкер, недавно вернулась из Сан-Франциско и в тот вечер пошла со мной. Майкл прочитал необычную посткульминационную главу из «Злых компаньонов» — «Постижение мира крови».

Когда закончилось чтение и стихли аплодисменты (насчитывало ли количество присутствующих в тот вечер двенадцать человек? Их, точно, было не более восемнадцати), мы сделали перерыв, чтобы наполнить бумажные стаканчики «шабли» из четырехлитровой бутыли. Я помню, что в первые минуты все говорили меньше, чем обычно принято в таких случаях, ибо мы приходили в себя, ошеломленные электризующей энергией главы из произведения Майкла.

Лето плавно перетекло в теплую осень. А 9 сентября редактор Брайан Кирби отправил Майклу письмо из Калифорнии:

«…И «Злые компаньоны», хочешь верь, хочешь нет, наконец-то выйдут в свет (в октябре) лишь с незначительными поправками и потрясающей обложкой, созданной Леонор Фини. Юрист был просто невыносим на сей счет, но я его перехитрил. Его главное возражение заключалось в том, что книга слишком хорошо написана!»

«Злые компаньоны» вышли в свет только в ноябре. За две-три недели перед тем, как стали доступны первые экземпляры, 19 октября в «Эрли» у «Парка» устроили еще одну вечеринку с вином. До этого у Майкла дома состоялся ужин со спиртным, марихуаной и мескалином. Одна пара взяла с собой детей. Среди гостей в книжном магазине в тот вечер находился украинский художник, игравший на аккордеоне, под который танцевали все, включая Майкла. Около десяти часов с улицы донеслись топот ног и голоса бегущих людей. Майкл и Джек вместе с другими подошли к двери, чтобы посмотреть. Около двадцати или более молодых пуэрториканцев бежали по улице, некоторые держали в руках бейсбольные биты.

Эрли, считавший, что установил хорошие отношения с молодыми людьми, своими соседями, часть которых находилась среди этой группы, вышел на улицу, хотя Майкл отговаривал его, чтобы побеседовать с ними. В то время Эрли щеголял короткой светлой бородой, и кто-то из группы ребят крикнул: «Грязный хиппи, только взгляните на его бороду!..» Как раз в это мгновение игравший на аккордеоне украинец неуклюже встал перед Джеком и был свален на землю, когда две биты опустились ему на голову. Эрли достался следующий удар, Майкл пришел на подмогу, подхватил его и получил удар ножом, который сбоку задел его желудок. Описывая позднее произошедшее, Майкл отмечал, что почувствовал нечто вроде «легкого удара». Только когда все вернулись в магазин, где в углу лежал аккордеонист с сочившейся из головы кровью, Майкл понял, что у него колотая рана. Дети плакали, взрослых охватил ужас, а шайка молодых людей с улицы бросала разные предметы в окна магазина и разбила одно из них! На повторный вызов полиция отреагировала только через час. В какой-то момент Майкл подошел к двери и начал кричать и угрожать ножом молодым людям, теперь ждавшим на противоположной стороне улицы («Я буквально обезумел», — описывал он свое состояние в то мгновение), чем сломал последние преграды, и ребята с бейсбольными битами в руках двинулись вперед.