Слуга подал бокал вина на серебряном подносе. Тимо молча принял хрустальный кубок. Тяжело колыхнулась бордово-красная жидкость, до ужаса напомнившая кровь. Что ж, пью за тебя, мой враг, моя случайная любовница, ты добилась своей цели – я чувствую себя мерзейшим из людей… - Тимо усмехнулся и отпил из бокала терпкий напиток, а остаток выплеснул в пламя, словно решив вдруг поделиться с Талиной этой горькой правдой.

Бесшумно открылась дверь, и робкий голос произнёс:

– Повелитель, принц очень болен…

– Что случилось?

Лейб-медик нервно потёр руки, явно желая оказаться где-то очень далеко отсюда.

– Мы думаем, это всего-навсего истерика, мой Лорд.

– Надеюсь, ничего серьёзного и его самочувствию больше ничего не грозит? – Тимо механически проявил заботу о «детёныше». В груди ничего не шевельнулось. Лейб-медик растеряно кивнул:

– Врачебная практика советует родителям в это время побыть с малышом.

– Разумеется, - поморщился Тимо, раздосадованный тем, что дал повод для сплетен о его равнодушии. – Я сейчас же подойду. Скажите, мне ничего не нужно сделать? Я имею в виду…

– Я понял, милорд, - поспешно отозвался врач. – Нет, просто побудьте с ним рядом. Температура уже улеглась, и пульс стал нормальным, так что можно с уверенностью сказать – приступ истерики миновал.

– Отлично. Ступайте.

Тимо присел на краешек кровати и вгляделся в лицо ребёнка. У Ванахи был болезненный вид. Он тяжело вздыхал и иногда принимался беззвучно плакать. Тоненькие ручки, лежавшие поверх одеяла, были сжаты в кулачки, словно он твёрдо вознамерился держать при себе своё горе. Тимо вздохнул и дотронулся ладонью до горячего лба Ванахи.

– Бедный мой мальчик… - Прошептал он, поглаживая мокрые тёмные кудри. – Мне бы так хотелось подружиться с тобой, перестать вспоминать… Начать всё заново… Прости меня…

Ванахи молча смотрел на него большими серыми глазами. Тимо поднялся с кровати и вышел в коридор. Внутри разрасталось странное, щемящее чувство, почти забытое… Оно становилось всё сильнее, и Император перешёл с шага на бег, забыв обо всех правилах приличия. Он вылетел на открытый балкон и поднял лицо к грозовому небу. В ту же секунду хлынул ливень, обрушившись всей своей ледяной тяжестью на Повелителя Галактики. Тимо стоял, вцепившись в перила балкона, а плечи его содрогались от рыданий. Облегчение было почти невыносимым, словно он очнулся от страшного кошмара и вновь стал самим собой. После долгих, долгих лет холода и ненависти он стал возвращаться к теплу и свету…

Ваако Фетт

…Он родился в семье знатного дворянского рода, чья слава когда-то гремела по всей Галактике. Его предки владели звёздными системами и целыми секторами, но постепенно, эта мощь поблекла, оставив после себя лишь бессильные сожаления да особый набор генов, передающихся из поколение в поколение. В крови всех мужчин из Дома Фетт жила одна единственная страсть – любовь к оружию. Их воинское искусство было безупречным, из их мастерских рождалось великолепное оружие, прекрасное и смертоносное, словно отменно настроенный инструмент.

Мальчики и юноши Дома обучались владению всеми видами оружия, будь то бластер новейшей модификации, либо изящная шпага – украшение дворянина. Они достигли столь высокого совершенства, что по Империи ходили слухи, будто Фетты знали тысячу и один способ, как лишить разумное существо жизни. Люди, так говорившие, были почти правы. На самом деле способов этих было куда больше.

Власть, правящая в Галактике, стремительно переходила из рук в руки, падали высокие Дома, к солнцу тянулись младшие ветви огромных деревьев, породивших немало смельчаков и авантюристов. Всюду царил хаос, смятение, кипящий водоворот, в который и утянуло младший Дом из Рода Гэлли, некогда дававший Галактике мудрых и справедливых Императоров.

Фетты отчаянно пытались выжить. Им пришлось продать сначала свои мастерские и оружейные, потом – частные коллекции и обширные имения, дарованные им при прежней власти… Но наступило время, когда им пришлось продавать собственных детей, обладающих уникальными данными. Улучшенный геном даровал им высокую скорость, невероятную ловкость, нечеловеческую выносливость и то особое чутье, которое так необходимо в работе телохранителей и наёмных убийц – тонкий слух мог различить шелест вынимаемого из ножен отравленного клинка, даже если вокруг процветает шумный бал-маскарад; острый, внимательный взгляд выделял из толпы одного-единственного человека, могущего чем-то угрожать. И, разумеется, тот талант, при котором охотник точно знает, когда нужно послать выстрел в цель, чтобы наверняка поразить добычу.

Все восхищались этими способностями, но никто не знал, как дорого Феттам приходится платить. Улучшенные гены не оставили им выбора и они расплачивались по своему древнему контракту чувствами, эмоциями, чем-то неуловимым, что делает человека душою компании.

Родовое проклятье шло об руку с даром.

Глупо было бы считать, что в Императорском Дворце к Ваако относились иначе, но юноша всё же хотел сохранить надежду. Он старался не замечать косых взглядов, мирился с шепотками за спиной и делал свою работу… Убивал врагов Императора и защищал его.