Бог смерти махнул крыльями и пропал, стало вдруг легче дышать. Аши медленно поднял взгляд. Сеен, глядящий в низкое, укутанное небо, счастливо улыбался. Его жена затихла, насильник удивленно поднялся и плюнул в мох:

— Арханы. Такие нежные… так быстро умирают. А еще думал поиграться.

— Приведите ко мне девочку, — ответил кто-то, в ком Аши живо почувствовал сильного мага.

Но, впрочем, интересоваться не стал. Оставаться здесь было опасно, да и незачем. Маленькая девчонка вряд ли что знала о Рэми и делах отца, а ее судьба Аши совсем не волновала. Ну, продадут ее в дом забвения, и что? Не она первая, не она последняя, бывает. Научится хорошо развлекать клиентов, глядишь, и выживет.

Аши не оборачиваясь подошел к носителю и хотел его вновь поднять на руки, перенести в другое, более спокойное место, как Рэми вдруг открыл глаза.

— Спи, — прошептал Аши.

Но носитель на этот раз не послушался. Пустым, наполняющимся ужасом взглядом посмотрел он на пятящуюся к лесу девочку, на идущих к ней мужчин, на спрыгивающего с лошади, укутанного в плащ мага и, оттолкнув Аши, поднялся с земли.

— Не вмешивайся, — прошептал Аши. — Это всего лишь сон. Глупый сон. Рэми, ради всех богов…

Сказал и запнутся. С каждым шагом Рэми все более крепчал. И маг, остановившись вдруг, испуганно посмотрел в сторону мальчика, и девочка перестала плакать, и глянула на Рэми с надеждой, и разбойники, поняв вдруг, что этому человеку они не противники, попятились к лесу. А Аши прохрипел проклятие, чувствуя, как его душа сплетается с душой носителя, как его воля становится волей Рэми, как чувства мальчишки, настоящие, зрелые, переполняют и выплескиваются, а мир вдруг окрашивается в иные краски, живые, эмоциональные, и расплывается в волнах гнева.

Заржали в ужасе лошади, дернулись на привязях, и часть из них, освободившись, рванула к лесу.

— Не тронь! — выдохнул Рэми.

— Ты мне бросаешь вызов? — тихо спросил маг. — А ты кто такой, мальчик?

— Хочешь знать? — мягко улыбнулся Рэми-Аши. — Я хочу знать иное. Кодекс запрещает магам убивать, почему ты убиваешь?

— Ты сильно умный, мальчик. И сильно правильный. Я убиваю, потому что хочу убивать.

— Ты убиваешь, потому что над тобой Кодекс не властен, — усмехнулся Рэми. — Но это поправимо, мой друг.

Аши не хотел этого делать, но внезапно повзрослевшая душа носителя не оставила ему выбора. И маг вдруг оказался припечатанным к дубу, а Рэми тихо нашептывал ему на ухо:

— Теперь посмотрим, как легко ты будешь убивать.

Капюшон упал на плечо мага, и Аши вздрогнул. Молодой еще. Зеленый. Мальчишка, может, чуть старше Армана. И лицо его было простоватым, веснушчатым, а на глазах — застыли слезы страха. И губы дрожали, а руки впились в запястья Рэми, пытаясь оторвать его ладони от шеи. И взгляд был полон беспомощности, такой, какая нередко появляется у людей при виде настоящей мощи.

А Рэми с силой Аши, с его злостью на мир, любил воспитывать:

— Не бойся, это не больно.

Он рванул рубаху мальчишки, обнажая его шею и слегка, лишь слегка, выпустил силу. Напряглись нити судьбы, отозвался откуда-то издалека отец, начала проявляться на обнаженной коже мага вязь татуировки. Мальчишка дернулся в руках Рэми, но напоролся на еще одну насмешку:

— Лучше не сопротивляйся.

И Аши, закончив татуировку, убрал от мага руки, уже не глядя, как тот медленно, опустошенно сползает по стволу дуба.

А с Рэми, оказывается, весело.

— Идем, синеглазое солнышко, — улыбнулся губами мальчишки Аши, протягивая девочке руку, и впервые почувствовал, как Рэми внутри него отозвался счастливым детским смехом. Детская ладошка доверчиво устроилась в его пальцах.

Жаль, что когда проснется, носитель ничего не будет помнить.

И впервые не Аши выбрал вернуться в ритуальную башню, Рэми его туда вышвырнул. А Киар на этот раз даже словом не отозвался, будто почувствовал смятение брата.

— Да кто же такой этот мальчишка?

Впервые Аши подумал, что этот целитель судеб, скорее всего, повелителю Кассии будет не по зубам. И внутри проснулось такое злорадство, что даже дышать стало тяжело.

Рэми резко вылетел из сна и, не понимая, почему ему так тревожно, уселся в повозке. Дождь закончился. Камни купленного браслета приятно холодили запястье, солнце скрылось за тучей, лошади весело бежали по подсохшей дороге. Переговаривались рядом мужчины, а Рэми мрачным взглядом смотрел на пробегавший мимо весенний, в лужах подснежников, лес. И знал, откуда-то твердо знал, что чего-то не может пропустить.