Шрифт:
– Надеюсь, объяснять не нужно, что, если я не услышу ответов, то вполне могу принять на себя ответственность экзорциста, заранее считая твоё появление тут несанкционированным?
Алиса дёрнулась, открывая глаза. Снова облизала кровоточащие от болезненной сухости губы.
– Кто вы?
– Ты потравилась, а не память потеряла! – холодно усмехнулся отец Владимир.
– Я помню, - прошептала она. – Но обычный приходской священник не способен…
Священник посмотрел на неё, прищурившись, и покачал головой:
– Тебе будет легче, если я назовусь инквизитором? Или уполномоченным на отчитку и упокоение нечестии? Или миродарителем?
– Будет.
Отец Владимир пожал плечами и сухо произнёс:
– Это был риторический вопрос, но раз ты ответила, то не стану скрывать.
Он распахнул пиджак и расстегнул рубашку. Белый рубец известной формы всё объяснил ей.
Бывший инквизитор. Если инквизитор может быть бывшим…
Алиса облизала губы вновь – кровь из трещин не унималась, просачиваясь и стекая неровными тончайшими струями-нитями на подбородок. Убрать их не было возможности, и это занимало её мысли не меньше, чем поставленный выбор или продолжающееся жжение в глотке.
– Нечисть, у тебя мало времени, - отец Владимир подошёл ближе, и соль заскрипела под мягкими подошвами сандалий. – Я не склонен задерживать бренное существование тебе подобных в земной обители. Кто ты? Кто тебя инициировал? Откуда ты сбежала?
Девушка прикрыла глаза и выдохнула:
– Алиса Горская, инициатор, рязанская епархия, отряд владыки Мирослава Бородинского. Здесь нахожусь по послушанию владыки, для устранения или инициации группы лиц, производящих богомерзкие обряды с истязанием людей. Всё.
Отец Владимир отошёл и сел за стол, задумчиво погладил по мощной дубовой столешнице, словно пробуя ладонью деревянные волокна.
– Многое изменилось за годы, - усмехнулся он нехотя, – если в инициаторы стали брать девок! В мои времена инициаторами становились только мужчины старше пятидесяти и с хорошим бойцовским опытом.
Алиса не ответила, оставшись безучастна. Священник кинул на неё задумчивый взгляд и продолжил:
– Допустим, ты инициатор. Как подтвердишь?
Не открывая глаз, Алиса отозвалась, медленно и неохотно проговаривая слова:
– Если вы были инквизитором, то для вас не секрет, что инициатор проводит разведывательную работу самостоятельно, поскольку имеет для этого подготовленное мышление. Для того, что бы не сковывать действия инициатора, а также отвести от Матери нашей Праведной Церкви подозрения, действия инициатора не сопровождаются документацией.
Отец Владимир кивнул, соглашаясь, и прошёлся по комнате. Соль мерно заскрипела.
– Однако, известно, что инициатор не работает один, а всегда находится под контролем Инквизитора. Где он?
– Не знаю, - отозвалась Алиса, снова облизав губы. – Я думала, что это – вы.
Священник задумчиво отошёл к окну и вгляделся в тихо шелестящий сад.
– Подождём. Если кто-нибудь дёрнет твой поводок, то я освобожу тебя. Если нет – пеняй на себя, тебе зачтётся и ложь.
– Я не лгу, - устало отозвалась Алиса. – Вчера я получила задание, в ночь прошла точки обрядов. Послезавтра – полнолуние и может произойти ещё одно убийство, если я не высчитаю его место и не остановлю ублюдков.
Священник, не оборачиваясь на пленницу, поморщился:
– Выбирай слова, нечисть. В отличии от тебя, это - люди. А ты, хоть и, возможно, на службе, но тварь бездушная.
– Пусть так. – Алиса едва заметно пожала плечами. – Если я не остановлю их, то будет ещё одна смерть. Скажите, отец, что больше отяготит Вашу душу – гибель невинной девушки на сатанистком ритуале или радость от моего убийства?
Священник чуть повернул голову, краем глаза наблюдая за девушкой, явно впадающей в сонное состояние.
– Если твой ведущий проявится быстро – ты успеешь.
– Если… - ответила она. – Я – существо бездушное. Пусть ваша душа, отец, принимает ответственность. Вы – человек.
И закрыла глаза.
…
Глава 7 Воспоминание о Восхождении.
– Вставай, детка.
В этот раз девочек поднимала сестра Софья, добрая старушка, пользующаяся всеобщей любовью. С подносом в руках, она проходила возле коек и, трогая за плечо каждую из послушниц, уходила дальше, оставляя на тумбочки стаканы с минеральной водой из монастырской скважины. Вода всегда была свежей, студёной настолько, что сводило зубы, и едва отдавала вкусом тухлятины, но, как им объясняли, от этого менее живительной не становилась.