Тамара отвернулась и пошла к выходу. Собрин неохотно последовал за ней. Они спустились на лифте в подземный гараж. Сев в мягкое кожаное кресло 'пежо', Тамара включила зажигание.

– Аккуратнее на поворотах...Ты же знаешь, я волнуюсь, когда ты в таком состоянии за рулем.

– Да-да, я знаю, что ты страшно волнуешься...- глухо ответила Тамара, стараясь, чтобы муж не заметил, как дрожит её голос. Выжав педаль газа, она медленно выехала с парковки.

'Стерва... Как бы не сболтнула чего в истерике', - со злобой думал Собрин, поднимаясь к себе в кабинет. Достав сигару, он в раздумье помял ее пальцами. Вошел секретарь Геннадий и замер в выжидающей позе, не отрывая глаз от хозяина. Собрин поднял голову, недовольно поморщился.

– Что?

– Пришли люди из отдела по расследованию убийств.

Собрин отшвырнул смятую сигару.

– Позвони моему адвокату, пусть этот нахлебник тащит сюда свою задницу. И убери...
– Он кивнул на табачное крошево.

Геннадий быстро смахнул мусор метелочкой в савок, протер тряпкой стол.

– Принести кофе?

– Нет, - отрезал Собрин, хмуро наблюдая за секретарем.
– Сколько их?

– Двое.

– Хватит мелькать перед глазами. Пусть заходят.

Г Л А В А 2

– Можно?

Владимир Ким поднял голову. В дверях стоял Борис Старков, его старый друг и наставник. Несмотря на то, что старому боксеру было уже за пятьдесят, он отличался крепким сложением, широкой грудью и бычьей, как у всех боксеров, шеей.

– Давай, давай, проходи...Жду твоего рассказа, как это ты очутился в том доме.

Старков, потрогав стул, осторожно сел и, помассировав шею, хмуро посмотрел на Владимира.

– Заработал полный нокаут. Можешь верить, можешь - нет...Звонит мне один тип, вежливый такой гад. Говорит, - "ваша дочь просила заехать за ней. Адрес продиктовал".... Думаю, что это сама Ксюшка не позвонила, а какому-то хорьку поручила? Звоню Ксюше - никто не отвечает...Ну думаю, ладно, видимо девчонка у подруги. Знаешь, ведь она никого не слушает, сладу с ней нет. Вся эта история перестала нравиться, когда я подъехал к дому. Вошел...Нигде ни звука...Что думаю за черт, посмеялись, что ли, надо мной? Темень, хоть глаз выколи, вижу, свет пробивается из-под двери. Захожу в комнату, там... девушка на полу. Знаешь, Володька, никогда не видел, чтобы человека так пытали... Бедняжка... вся в крови. На груди следы ожогов. Сволочи.

Старый боксер потер широкой ладонью лицо, - совсем еще девчонка, не старше моей Ксюши. Вызвал милицию, жаль, что не ты приехал туда, а этот зануда Славин. После того, как этот въедливый барсук все записал, отпустили меня.

– Странно все это, - Ким задумчиво побарабанил пальцами по столу.
– Как думаешь, почему именно тебе позвонили?

Боб пожал плечами.

Ким задумчиво смотрел на друга. Тихо шелестели лопасти вентилятора, гоняя по комнате волны горячего воздуха.

– Читал отчет Славина. Много странностей, дело какое-то скользкое. Извини, я не смогу с тобой поболтать, Славина не видел в коридоре?

– Нет,..
– Боб тяжело вздохнул.
– Что-то ты совсем запропастился, не заходишь на тренировки, смотри, салом зарастешь, аппетит-то у тебя, как у молодого волка. У меня как раз талантливый паренек появился, Яшка Стрельцов. Удар у мальчугана, что молот. Приходи, он из тебя фарш сделает.

– Поглядим, кто из нас будет изображать "грушу", - усмехнулся Владимир.
– Нет...- он с сожалением почесал макушку.
– Видишь дел невпроворот. Еще не развязались с убийством вьетнамки, Палыч запросто может не отпустить в отпуск.
– Он помолчал, внутренне чувствуя, что его друг что-то не договаривает, спросил: "Ничего больше не хочешь сказать"?

Боб посмотрел на Владимира, покачал головой.

– Нет... Может, еще что вспомню, обязательно скажу.
– По старой привычке потер лоб, будто что-то стирая, поднялся, неловко зацепившись за ножку, тихо ругнулся.

Владимир теперь уже твердо был уверен, что старик о чем-то не договаривает, но "дожимать" не стал, Боб был крепкий орешек, если что-то втемяшилось в голову, никакими вопросами его не расколешь. "Пусть созреет сам, что-то еще есть, но он почему-то молчит", - думал Ким, провожая Старкова.

У него было какое-то нехорошее предчувствие. Женщину в том доме пытали.За что? Было бы понятно, если бы присутствовали следы сексуального насилия, но нет - деньги, украшения не тронули, а ведь на шее у нее висел кулон с камешком стоимостью не менее пары тысяч баксов. Владимир поморщился: сплошные шарады. В этом деле слишком было много вопросов, и вряд ли за короткий срок они со Славиным распутают этот гордиев узел. А до отпуска, о котором он мечтал весь год, осталось всего две недели.