Шедар кивнул. — Дара Амсэр?

— А, да?

Я повернулась на голос и чуть не взвизгнула от неожиданности. А робот лишь удлинил свою руку, что и на руку-то не походила вовсе, клацая металическими клешнями. В мерцающих электронных глазах мелькали цифры, вроде номера на кубике.

— Это те… вам что ли?

Протянула кубик и резко одернула руку, когда клешня на нем закрылась. Циферки в глазах этого чуда имперской мысли заморгали, пока не выставился номер бабушки.

— Пройдемте. Дара Амсэр.

И робот покатил вперед, очень неуютно для меня развернув голову на 180 градусов. Подозревают меня что ли? Да что я вообще могла им сделать? Как- нибудь взломать систему охраны и освободить всех дебоширов? Тоже мне, криминальная компания! А так, как бы не врезался во что.

Несколько коридоров, пара массивных заблокированных дверей. В общем, прогресс прогрессом, а обезьянник, он и на Шедаре обезьянник. Вот и моя бабушка сидела на лавке за такой же решеткой, пусть и современной: без замков и с прозрачными частями между прутьями.

— Евгеша! — едва завидев меня, воскликнула бабушка и буквально подскочила к барьеру. — Евгеша, они не имели никакого права! Никакого права! — Зыркнула на робота. — И сейчас не имеют! Это как вообще… как вообще подумать…! Решились.

Бабушка, похоже, подавилась от невиданной наглости кого бы то не было и стала яростно обмахивать себя веером. Отошла к стене и повернулась ко мне спиной. Робот оставил её тираду без внимания и просто отъехал в сторону.

— Зато хоть веер не конфисковали, — улыбнувшись заметила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Зря.

Моя родственница подавилась и закашлялась, прикрываясь пресловутым веером.

— Пытались, Евгеша! Поверь мне, пытались. — Бабушка резко развернулась и прошествовала к решетке. — Но, понимаешь ли, Евгеша, ничего в нём не соизволили обнаружить. Просканировав от и до!

Сзади раздалось уже знакомое мне скрипучее, и я обернулась. В абсолютно одинаковой камере напротив бабушкиной, за решеткой, сидел тот самый дедок с фотографии.

Бабушка, спокойно, но так что от холода в её голосе хотелось выть, а не ёжиться, на том же скрипучем что-то ему ответила. Ага, значит, соотечественник. Я осторожно покосилась на его отражение в металлических панелях и стала пристально разглядывать.

На первый взгляд, дедок как дедок, очень даже вполне земной. Ровесник моей бабушки, а, может, и лет на десять постарше. По нему не видно. Седые волосы с проплешиной ото лба и выше. Немного щупловатый, хотя на нем была и тёмносиняя, вроде как военная форма. Эполеты и пара ярких лент на груди: всё как положено ветерану чего-нибудь там. Лицо аристократично-надменное. Усы седые- огромные а-ля Сталин. Шрам на виске.

Так вот, этот самый пожилой мужчина неинопланетного вида с его надменноаристократическим лицом что-то сказал бабушке. Бабушка гордо вздернула нос и скрестила руки на груди, ответив ему так же свысока. Дедок явно подавился, но ответил сдержанно. Опять бабушка. Опять он. Гюльнара Варисовна чернела, военный багровел, но разговаривать они продолжали натянуто вежливо. А вот мне захотелось вдруг оказаться подальше. Между ними, как меж двух огней. Того и гляди прожгут взглядами.

— Ба, а ты откуда? — тихонечко поинтересовалась я. Если сбежать некуда, хотя бы подслушаю их препирание.

Пришелец на меня странно посмотрел. Так странно и пристально, что я предпочла развернуться к нему спиной. Теперь, лицом к бабушке, могла полностью оценить её так и плещущую наружу ярость. Однако она упрямо себя сдерживала, злобно обмахиваясь веером.

— Евгеша, когда ты успела выучить имперский? Похвально, тяга к знаниям — это хорошо, — процедила она по-русски, не спуская глаз с мужчины. — Но при этом впредь на нём не говори, кое-кто тебя понимает.

Дедок два раза дернулся на её словах. Кого именно она имела в виду было очевидно. А виновник, хоть слов и не понял, но намёк уловил и напыщенно ощетинился. Усами. Искаженное отражение так вообще смех один.

— Евгеша. Манеры, — отрезала бабушка, и я спешно закрыла рот рукой. Она добавила ещё что-то на скрипучем, и разговор продолжился.

Атмосфера накалялась.

Даже не так, воздух заискрил. Я же, бесполезно перебирая языки на приборчике, гадала, кто не выдержит первым.

Взорвался дедок. Багровый, с покрасневшими глазами и распухшими на лбу венами. Сорвался. Заорал и бросился к решетке, но остановился ровно в миллиметре от неё. Высказался коротко и ёмко, но у бабушки чуть обморок не случился. Театральный такой обморок, правда.

Возмущенная бабуля ответила ещё короче, щёлкнув веером по прутьям.

— Ба…

Сработала сигнализация. Я отшатнулась от камеры, а коридор замигал красным. Динамики разверзлись режущим уши звуком. Из угла выкатился присматривавший за мной робот.