–  Тыуколола палец, - сказал Родрик, надеясь, что она поймёт его. –Тыуснула.

Она не помнила. Она готовилась к балу, была счастлива, что проклятие сломлено, а после… что-то мелькнуло в её голове. Пение. Она вспомнила пение, свет, башню, до которой нельзя дойти. Женщина с размытыми чертами лица. И едва ощутимый укол.

Она посмотрела на свою руку. Капелька крови все еще оставалась на подушечке указательного пальца. Она убрала её, размазывая кровавое пятнышко.

–  Почему ты поцеловалменя?

–  Легенда, - сказал он, словно это имело смысл. Она посмотрела на него, медленно покачав головой. – Поцелуй истинной любви! – добавил он,когдаона промолчала. – Принцессе суждено выйти замуж и жить долго и счастливо с тем, кто разбудит её поцелуем.

Настоящая любовь? Судьба? Может, он и вправду сумасшедший?

–  Я ничего об этом не знаю, - отрезалаона.

–  Нолегенда…

–  Какая легенда? О чём тыговоришь?

–  Легендаотебе,принцесса,-отозвалсяон.–Оспящейкрасавице.

Два

У нее ужасно болел палец. Она зажала его в ладони, пытаясь ихбавиться от боли, но парень, то есть принц, всё ещё смотрел на неё, словно не мог поверить, что она здесь, и он понятия не имел, что делать дальше

–  Не существует легенд обомне.

–  Они есть, принцесса! –Родриксделал ещё один шаг вперёд. Он лучился рвением, словно что-томоглопроясниться. – Все тебялюбят.Тыне можешь представить себе, сколькоудивительногопроизойдёттеперь,когдатыпроснулась!

–  Проснулась?–онаприжаларукукстене,чтобынеупасть.

–  Мыпыталисьраньшетебяразбудить,конечно,-быстроотозвалсяРодрик.–Многие пыталисьсделатьэтодолгиегоды.Нонесработало.Досегодняшнегодня.–Егощёки покраснели. – Не думаю, что это из-за меня… Я имею ввиду,что я рад, что так вышло, но… Я обычно негерой.

Долгие годы?

–  Какдолгояспала?–осторожным,спокойнымголосомспросилаона,словноэто былоневажно,оназналаответихотелалишьпроверить.

–  Мы пытались, - снова сказал он. – Но это было давно… - он заикался,тянулслова как-то неопределённо. – Всё длилось дольше, чем мы ожидали… Не всегда, но некотороевремя…

Не всегда. Некоторое время. Он рассказывал то же, что и отец, когда запер дверь в её башню и сказал, что ей нельзя заходить в другие части замка. Это опасно. Ей нужно оставаться здесь для защиты. Некоторое время, говорил он, хмурясь, и утешительно улыбался. На некоторое время.

Это было восемь лет назад. А потом она уснула.

–  Скажи мне, - прошептала она, подойдя ближе. – Как долгоя спала? Он отвёлвзгляд,и тишина повисла междуними.

–  Столет.

–  Столет?–повторилаона,пытаясьухватитьсязаслова,чтоничегонезначили сейчас.

–  Ну…Стодва.

Но всё казалось таким же. Её книга всё ещё была открыта на столе. Свеча наполовину сгорела, воск застыл на подсвечнике. Каждая вещица осталась там же, где и вчера, в день её восемнадцатилетия, когда она расчесала свои волосы, надела новое платье и радовалась, что скоро выйдет в мир. Вчера.

–  Нет,- сказала она, покачав головой, и волосы коснулись шеи. –Тыврёшь.

–  Принцесса… - онпотянулсяк ней, но онаотпрянула.

–  Тысумасошёл,-онаневерила.Воздухбылтяжёлымизатхлым.Онашагнулак двери и открылаеё.

Всё выглядело заброшенным. Пыль покрывала всё: от маленького стола напротив лестницы, что вилась вниз, и до подоконника. Следы Родрика вели к её двери, и

дверь была отворена, словно многие другие повторяли эти действия. Паутина висела по углам, а гобелен, со вздыбившимся в лесу единорогом, был поеден молью.

–  Принцесса...

Она отпустила дверную ручку, и дверь со скрипом захлопнулась. Невозможно. Это невозможно. Трюк. Она отходила снова и снова, потом развернулась и рванула к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха и увидеть лес.

Всё изменилось. Город простилался до самого горизонта, сколько хватало глаз. Солнце скользило по красным крышам, все смешалось среди каменных дорог. Воздух гудел болтовнёй и смехом.

Мир появился в одно мгновение.