— Хорошо, — процедила она сквозь зубы, — докажи, что ты проклят. Докажи, что доска сломалась не случайно. Сбрось меня в реку.

Она так увлеклась экспериментом, что не заметила человека, бесшумно подошедшего с другого края моста. Лишь увидев под носом пару сапог, она прекратила скакать, выпрямилась и посмотрела в глаза Арамаю Тетеревятнику.

Он, как на прошлой встрече, был затянут в черный костюм, только сверху накинул плащ, а на руки натянул бежевые детские перчатки.

— Май, ты задолжала мне город.

Мошка, вздрогнув, вспомнила собственные слова: «Побор достается вам». Девочка взмахом руки указала на город, где зияли пустые окна, скрипели открытые двери, а ветер гонял по улицам хлопья пепла.

— Забирайте, мистер Тетеревятник, Побор ваш. Больше никто не предъявит на него прав. Даже голуби.

— Город — это больше, чем тонны камней, скрепленных раствором. В Поборе жили люди, а теперь их нет.

— А зачем вам люди, мистер Тетеревятник? Вам ведь нужен был только мост.

— Бесполезный мост.

— Вы и хотели, чтобы он стал бесполезным. Вы бы столкнули его в Длиннопер, если бы смогли.

— Правда? И зачем же?

Мошка рискнула исподлобья посмотреть Тетеревятнику в лицо.

— Потому что вы торгуете страхом. Напуганные люди бегут к вам, просят разобраться с радикалами, с преступниками, с пауком под кроватью. Они вручают вам свои города и позволяют диктовать вашу волю. Знаете, что я думаю? Революция в Манделионе — это самая большая удача Ключников за много лет. Теперь все ищут радикалов у себя в сортире, в погребе, в каждом шкафу. Правители в ужасе. Наверняка у вас в приемной толпятся губернаторы в париках, они кричат, что радикалы лезут прямо из тарелки с супом, и умоляют защитить их. Ваш праздник продолжается, пока стоит Манделион. Вот зачем в комплект к Ночному Побору вам понадобился Дневной. Чтобы без вашего разрешения через мост не прошла армия.

Предрассветный мороз посыпал статуи Почтенных перхотью. Тетеревятник с абсолютно невозмутимым лицом смотрел вниз на Длиннопер.

Пока Мошке везло. Хоть они с Тетеревятником скрестили клинки, они не метили друг в друга. У них была общая цель, так что два лезвия, одно длиной с палец, второе — до неба, сработали как ножницы. Только зря она не сдержалась. Надо было притвориться глупее. Дуру, случайно влезшую в большие дела, Тетеревятник мог бы отпустить.

— Май, ты думала о будущем?

— А что, у меня есть будущее?

Снова она краем глаза заметила, как уголки губ приподнялись на высоту волоска. Редкое, пугающее явление — улыбка Тетеревятника.

— Ты по-прежнему водишь дружбу с Эпонимием Клентом, шпионом Книжников? Что ж, он годится, чтобы сделать первые шаги в ремесле, но рано или поздно тебе предстоит принять решение. Выбрать будущее. Выбрать сторону.

Мошка оперлась на деревянный лоб добрячки Сиропии и ощутила, как острые льдинки тают под рукой.

— Я могу еще многому научиться у мистера Клента.

— Хорошо. В следующие именины к тебе придет человек и спросит, не изменила ли ты мнения. Имей в виду, я пристально слежу за судьбой одного драгоценного камня…

Беженцы из Побора собрались в лагере сэра Фельдролла. Вернувшись туда, Мошка увидела, как многие взваливают котомки на спину и уходят на восток. Неподалеку Малиновый изучал открытые пространства, недоумевая, где тут делать записи и как переворачивать страницы. Дальше по дороге девочка увидела Сыпь и Трепачку с малышом на руках. Судя по всему, семейство благополучно воссоединилось.

Клент с характерным бесстыдством объявил себя дипломатом на службе сэра Фельдролла и выбил себе и секретарше место в армейской палатке, где и нашла его Мошка. Клент делал пометки в черном блокноте. Наверху красовалась надпись «Побор». Дальше шло: «Похищения, костяная лошадь, ПОЖАР, города больше нет».

Клент оторвался от записей и протянул девочке конверт.

— А, Мошка, держи, очередной плод твоей искусной лжи.

— Этот засоня Могилкин! — воскликнула Мошка. — Я была права! Они, похмельные, опоздали и упустили Романтического Посредника.

— Не ругай их слишком строго. Полагаю, молодая хозяйка специально угостила их ромом. — Клент вздохнул. — Похоже, список тех, кто смертельно оскорбится, узнав о наших проделках, пополнился гильдией Ростовщиков.

Мошка признала его правоту. На аукционе она видела, как Ростовщики «аннулируют права» — крик бедолаги, улетевшего в шахту, до сих пор стоял у нее в ушах.