— Милостивая госпожа, — перебил ее Клент, — вы утверждаете, что он — не Удача? Что вы допустили небольшую вольность, фиксируя миг его появления на свет?

Шли секунды. В волосах госпожи Прыгуши запуталась пчела, пожужжала, выпуталась и улетела прочь.

— Вы наврали про время его рождения? — перевела Мошка.

Госпожа Прыгуша уставилась в землю:

— Мы «пугали» его изо всех сил. Еще бы чуть-чуть, он бы родился в час добряка Лилифлая и получил самое светлое имя. Две минуты! Всего две минуты — и счастливая дневная жизнь! Вместо этого ему досталась добрячка Крадуница и худшее из ночных имен. Тогда… я тайком перевела часы и сказала матери, что ее сын родился в светлый час. Ни до, ни после я ни разу не жульничала со временем. Меня сильно мучила совесть, но я утешалась тем, что мальчик видит солнце…

— Но он не видел солнца! — взорвалась Мошка. — Его заперли в башне, в крошечной комнатенке без окон, без друзей! Он там почти сошел с ума! А теперь его украли, как монетку или кольцо, и всем плевать, что он живой человек!

Мошка понимала, что зря кричит на госпожу Прыгушу, но судьба Парагона слишком долго жгла ей сердце.

— Что? Ах, бедняжка! — Глаза повитухи превратились в озера ужаса. — Я знала, что Удача живет в Часовой башне, но не думала, что его там держат под замком!

Мошка схватилась за голову. Мысли кружились, как подброшенная монетка.

— Кто-нибудь еще знает, что он — не настоящая Удача?

— Нет, конечно, — вздрогнула госпожа Прыгуша. — Представляешь, какой вышел бы скандал? Знает только Сумбур. Да, и Лучезара. Надо было ее предупредить, ведь она решила выйти за сэра Фельдролла и уехать из Побора. Вот о чем я писала в письме, которое ты передала.

Точно. Лучезара — самое светлое имя после Парагона. Если Парагон не имеет права на свое имя, значит, настоящая Удача Побора — это Лучезара Марлеборн. Мошка вспомнила, как Лучезара отреагировала на письмо госпожи Прыгуши, ее бледное лицо, дрожащие руки…

— Ваше письмо привело ее в ужас, — хихикнула Мошка. — Вы не знали, что Удачу запирают в башне на веки вечные, а она знала. Странно, что она не… О! — Девочка подпрыгнула на месте, пытаясь утрясти ворох мыслей. — Вот же мы дурни! Госпожа Прыгуша, а ведь вас пытались убить!

— Что? — в ужасе уставилась на нее повитуха.

Даже усталая мизантропия Сумбура сменилась тревогой и яростью.

— Причем дважды, — продолжала Мошка. — Тот рябой паренек с ножом под мышкой, который наврал про рожающую жену, чтобы заманить вас в темный переулок. Когда мы освобождали Лучезару, я заметила его среди людей Скеллоу. То-то он показался знакомым. И еще камень, прилетевший вам в голову.

— Но зачем Скеллоу понадобилось убивать Зайчонку? — спросил Сумбур. У него на глазах выступили злые слезы.

— Потому что ему приказала Лучезара Марлеборн, — незатейливо ответила Мошка. — Потому что, узнай люди про Парагона, мэр запер бы ее навеки в Часовой башне.

В очередной раз Мошке озвучили весь список несомненных достоинств Лучезары и ряд причин, почему она бы так никогда не поступила.

— Она до завтрака натворит десяток гадостей, а потом будет жаловаться, что тост холодный! — вспылила Мошка. — Ох, сколько я про нее могу рассказать! Ну уж нет! Будь я проклята, если позволю ей победить после всего, что она сделала!

Мошка раскинула руки, как озверевшая сиреневая чайка.

— Она использует людей. А когда они лежат в крови у ее ног, она спешит прочь, чтобы не замарать атласные туфельки. Скеллоу был ее правой рукой, а она подвела его под пулю. Кстати, этот простофиля Бренд Эплтон в похищении не участвовал! Единственная его вина — что он как дурак влюбился в бездушную стерву и послушно делал все, что она скажет. Зато весь город хочет его крови, так что, если он не умрет от ран, его найдут и вздернут, и Тихоню тоже, если она будет его защищать. В этом прогнившем городе полно людей, готовых умереть за Лучезару Марлеборн, и она милостиво этим пользуется. Она видела Ночной Побор, она знает, что грозит ее родине. Но все, о чем она мечтает, — побыстрее уехать и найти себе теплое местечко! Пусть Побор захватывают Ключники или сам дьявол, пусть сэр Фельдролл сжигает его дотла, главное, чтобы она успела переехать в Оттакот, где есть шоколад! — Не лучшая речь в мире, но, когда говоришь от души, всегда получается бессвязно. Зато громко. — Она нас использовала! Она играла с нами! — Мошка беспомощно всплеснула руками. — Надо как-то разобраться! С ней… с Манделионом… с Побором…

— Мошка, малышка. — Клент покачал головой и начал загибать пальцы. — Во-первых, кто поверит нашему слову против ее слова? Мы кончим у позорного столба. Во-вторых, нельзя одновременно спасти и Побор, и Манделион. На этой стороне Длиннопера сэра Фельдролла удерживает лишь то обстоятельство, что Ключники захватили Дневной Побор. Будь счастлива, что этот город постигла такая участь. К тому же он с первой минуты тебе не понравился.

— А если сэр Фельдролл сожжет полгорода и пройдет через мост?

— В-третьих, — продолжал Клент, не обратив внимания на вопрос, — если у нас и были какие-то варианты, они остались по ту сторону ворот. Мы ушли из города и больше на его судьбу повлиять не можем.

Мошка тяжело дышала, разглядывая бойницы в обшарпанных стенах. Госпожа Прыгуша заламывала руки. Сумбур смущенно отводил глаза.

— Дитя, мы потратили столько сил, чтобы вырваться из этой вонючей дыры. Ты всерьез собираешься туда вернуться? — Клент покачал головой. — И как же? Пробить стену взглядом? Залезть в пушку, чтобы тобой выстрелили в город? Или пойдешь на поклон к Арамаю Тетеревятнику — вдруг он окажется в добром настроении?