Т и м о ф е й. Ну, хватит. Разобрались… вернули.

Е в с е й. Вернули, а душа там померла. Этих вот не тронули. Они правильные! Ишь как горланят! Сынок их надо мной изгиляется. Вражина!

К и р и л л (выйдя за ворота). А, здорово, душа на костылях! Ну, у кого синяков больше?

Т и м о ф е й. Чего их считать? Мало — новых наставим.

К и р и л л. Вот это по мне. Держи петуха! Мама, чарочку Тимохе.

Т и м о ф е й и К и р и л л входят во двор. Е в с е й уходит.

Появляются Д е м и д, С т е ш а, затем К а т е р и н а.

Д е м и д. Ступай крепче! Земля-то своя, сибирская! И мы на этой земле родня.

К а т е р и н а (сестре). Ты зачем к ним тащишься? Милостыню выпрашивать?

С т е ш а. Сама себе хозяйка. Куда хочу, туда иду.

К а т е р и н а. Не ходи, Стешка! Не ходи, прокляну!

Д е м и д. Белены, что ль, объелась?

Появляется Б у р м и н.

К а т е р и н а. А, и ты к ним? И ты? Бежишь — пальцем манить не надо. Я знаю, к кому бежишь! Зна-аю!

Д е м и д. Черт — не баба. Ее бы в оглобли, потянет за коренника. Айда, Стеша!

К а т е р и н а. А я не велю! Не велю!

Б у р м и н. Остынь уж. Хватит уж. Людей посмешила. (Проходит во двор.)

К а т е р и н а (тянет его назад). И ты не пойдешь. А пойдешь, хоть шаг сделаешь — удавлюсь! Бог свят, удавлюсь!

Б у р м и н. Демид, веревка в хозяйстве найдется? Принеси, нужда появилась.

За ворота вышел К и р и л л.

К и р и л л. Кому тут веревка понадобилась?

Б у р м и н. Да вот гражданка в петлю просится.

К и р и л л. Намылить или сухой обойдется? (Скрывается и тотчас появляется с веревкой.) Долго-то не тяни. Мне выпить охота… на твоих поминках.

К а т е р и н а. Будь ты проклят, гаденыш! Будь проклят! Не минуй тебя первая пуля.

А н н а (вышла к гостям, услышав слова Катерины). Отсохни язык, с которого пакостные слова сорвались.

К а т е р и н а убегает.

К и р и л л (Стеше). От сестры-то не отставай. Теперь твой черед погибели мне кликать.

С т е ш а. Живи… живи кому-то на радость.

Демид, бросив на жену многозначительный взгляд, удерживает сына. Все прочие уходят в глубь двора.

Д е м и д. Так вот враги заводятся. А разобраться — какие они враги? Просто обиженные люди.

К и р и л л. Осуждаешь меня?

Д е м и д. Себя ставлю на их место. Ты не пробовал?

К и р и л л. Резона не было.

Д е м и д. Теперь появился. (Властно приподняв подбородок сына.) За людей идешь воевать. За тех людей, которых обидел. Вот и подумай: стоило ли обижать? (Уходит.)

Кирилл один. Раздумывает, опустив голову. Затем проходит в глубь двора. Здесь все в сборе — гости и хозяева. Наяривает на гармошке Ждан. Ему подпевает Тоня. Веселая песня сменяется грустной, более подходящей ко времени.

С е м е н С а в в и ч. Ночесь беляка во сне видел, который сеструху мою порушил. Явился злыдень — нагайкой свись! А лампа не гаснет. Лампа-то ярче да ярче! «Не усердствуй! — ему втолковываю. — Все одно не погасишь». Освирепел он, на меня кинулся. Тут Агаша вышла. «Не бойся его! — говорит. — Он сам себе враг». А нагайка змеей, змеей. Что ни замах, тот и по офицеру. Весь авторитет ему искровенила. Пал в корчах наземь, завыл. И я от того воя проснулся. Сон-то, выходит, вещий.

Стеша заплакала.

Б у р м и н. Не плачь, Степанида! Молчи, не сыпь соли на рану.

И Анна не удержалась. И у Тони глаза намокли.

С е м е н С а в в и ч (шмыгая носом). Не войте, бабоньки! Не войте, родимые! Лампу-то он не загасит.

Б у р м и н. Есть примеры. Перед Наполеоном до самой Москвы пятились. Опосля жамкнули — мокрого места не осталось. То же и Адольфу уготовано.