Вдруг все исчезло.

Какое-то время и капитан, и профессор оставались неподвижными, будто ждали, что сейчас наладится; потом уже капитан негромко выругался, а профессор спокойным своим голосом произнес:

– - По всей видимости, они все-таки обнаружили зонд и уничтожили его.

– - Мы их упустили.

– - Ничего страшного. Мы будем искать. Мы наверняка еще встретимся с ними.

***

Профессор Айнсли Квинн вздохнул, привычно огладил свою роскошную бороду и нахмурился.

Бела Морвейна он знал вот уже много лет: преподавал ему культурологию Катар, когда тот обучался в ксенологическом, и с тех пор они работали вместе, хотя во время выполнения своих задач сталкивались не всегда.

Морвейн был проблемным студентом еще в те годы, и Квинн хорошо был осведомлен о том, что Лекс настойчиво рекомендовал ему избрать другой жизненный путь; однако упрямства этому вечно угрюмому молодому человеку было не занимать, и так он оказался в ксенологическом, где был одним из лучших в учебе, однако квалификационные экзамены сдал только с четвертой попытки.

И вот теперь Морвейн снова пошел наперекор указаниям Лекса. Он возвращался на станцию едва ли не самым последним, и в его шаттле сюда прибыл единственный выживший руосец, потерявший сознание, и, конечно, это поставило их в сложное положение: вернуть руосца на его родную планету уже не представлялось возможным, противоречило и логике, и этике, потому профессор Квинн, несколько обескураженный, вынужден был оставить все как есть.

Прекрасно все осознавал и сам Морвейн, с угрюмым видом стоявший напротив. И все-таки, невзирая на это, приволок несчастного мальчишку с собой.

– - Ну и что?
– - наконец спросил профессор.

– - Он пришел в себя, -- отчитался Морвейн.
– - Ведет себя крайне тихо. Не задает никаких вопросов.

– - Конечно, несложно угадать, каково его состояние, -- пробормотал Квинн.
– - Надеюсь, ты понимаешь, Беленос, что это был крайне опрометчивый поступок с твоей стороны?

– - Разумеется, профессор, -- напрягся тот.
– - Но я все же думаю, что у него есть все шансы ассимилироваться.

– - Он никогда не ассимилируется до конца, -- возразил Квинн, и в его голосе впервые, кажется, прозвучали жесткие нотки.
– - Он не в состоянии будет усвоить столь большое количество информации, наша культура будет слишком чуждой для него, и, помимо всего прочего, всегда остается определенный риск.

– - Я знаю.

– - И тем не менее, ты приволок его сюда. О чем ты думал, Беленос? О том, что спасаешь жизнь? Ты не подумал, что иной раз быстрая смерть лучше того, что ждет человека в будущем?

– - Я много раз думал об этом, профессор.

Квинн взглянул на него, хотел было что-то сказать, но остановился, вздохнул снова; махнул пухлой рукой.

– - В твоих логических построениях есть ошибки, которые ты никак не хочешь замечать.

Морвейн сжал губы, но глаза его смотрели твердо.

– - Я все-таки не согласен с вашей точкой зрения, профессор. Научный подход требует воспроизводимости экспериментов, но вы поставили эксперимент лишь единожды и отказались повторять его. Что, если повторное проведение даст совершенно иной результат?

– - Эти эксперименты бессмысленны, Беленос, и это признал не только совет, но и Лекс. Более того, они потенциально опасны. Не я ли рассказывал тебе на лекциях о том, что случилось с выжившими ятингцами?

– - Я прекрасно знаю, что с ними случилось, профессор. Но он один. Он по отношению к собственной расе атавистичен, у него близкий к нашему склад ума. У него есть шансы, или вы станете отрицать это?

Профессор Квинн по-прежнему вроде бы хранил строгое выражение лица, но взгляд его несколько смягчился; он слишком хорошо знал Беленоса Морвейна.

– - Не стану, -- согласился он.
– - Да будет тебе известно, что с Кэрнана пришел ответ. Научный совет не возражает; Лекс особенно указал, что с этого дня руосец становится твоей ответственностью, Беленос. Однако, разумеется, тебе в одиночку не справиться, потому на совете было постановлено, что руосец будет находиться в ксенологическом институте, под моей непосредственной опекой. Так и быть, -- нахмурился он, -- я лично буду обучать этого молодого человека, однако не забывай, что помогать ему с адаптацией -- твоя задача.

Морвейн церемонно склонил голову.

– - Спасибо, профессор.

– - Не стоит благодарности. А теперь иди. Не следует оставлять его одного надолго.

***

Он больше всего был похож на потерявшуюся пичужку, попавшую в место, откуда она не знает, как ей выбраться; нахохлившись, подобрав ноги, сидел на койке, уперся сгорбленной спиной в стену, смотрел перед собой сосредоточенным взглядом, который Морвейн уже знал у него: Леарза о чем-то думал. Часто и раньше Морвейн замечал за ним, когда остальные руосские спутники их выглядели встревоженными или мрачными, возможно, опять слышали голос Асвада или просто переживали о том, что предстоит им, -- молодой китаб совершенно мог позабыться и размышлял о вещах, которые его друзья считали бессмысленными и глупыми.