— Вся рота?

— Взводом. — Солдат ухмыльнулся. — У него два предупреждения, на третье такой жесткий кач, что лучше бы сдох. Тут у половины разгильдяев по одному и по два, вот они припухшие и ходят. Да и все остальные вместе с ними.

— А ты?

— В смысле, есть ли у меня? Нет, слава Богу. Я как майора увидел, сразу понял — приплыли. Это только самые тупые быки и недоумки вроде Лисцова никак до сих пор не сообразят.

— И что, майор все время в казарме торчит?

— Нет, еще в караул заступает. Но там он еще строже, его не пугает, что у малолетнего дебила заряженный автомат в руках и он с ним по тропе топает. Знаешь как майор посты проверяет? Наденет маскхалат, снаряжение спецназовское на себя, телефон и громкую связь отключит, чтобы часовых не предупредили и проверять. Подползет к тебе на расстояние вытянутой руки и хвать за ногу.

— Так его же со страху застрелить могут! — удивился приятель.

— Я тебе о чем и говорю — совершенно безбашенный тип. Хорошо, оружие на предохранителе и патрона в патроннике нет, а то бы точно застрелили. Зато знаешь как бодрит. — Приятель передернул плечами. — Я даже пукнул пару раз со страху.

— Да ну?

— Вот тебе и да ну. Знаешь как страшно, когда из леса тебе на плечо рука через колючку хоп! Да у нас тут каждый не по разу усрался. А майор потом веселый весь день ходит. Он так за ночь двоих-троих железно до инфаркта доводит. Так что всю ночь сидишь и думаешь — придет не придет? Короче, показатели несения караульной службы повысились, а наши дембеля еще больше загрустили. Оттого, что поняли, что майор их только пригладил в первый день. По отечески так затрещины раздавал. А то если бы в полную силу, то они тут и скончались ты. Как он на тренировке сказал — главное знать куда и как бить.

— Он еще и тренировки проводит?

— Конечно. Он же взводный. И третий взвод попал — он из них готовит что-то вроде элиты внутренних войск: пробежка, рукопашный бой, разведка, скрытое нападение, владение любым оружием от вилки и ложки, заканчивая гаубицей. Тяжело, конечно, но я бы лучше к ним перевелся.

— Ты что, обалдел?

— Никто из третьего взвода в наряды не ходит и на работы тоже. Бордюры эти и траву красить по двадцать раз не надо, в кухняк гарантированно не попадешь, если, конечно, не накосячишь. Дневальным на тумбочку тоже не поставят. Хотя, у нас для этого четвертый взвод есть — они теперь вечный кухонный наряд и сортиродрайщики. Это майор так распорядился, когда только пришел. Комбат на него хотел было наехать, да что-то передумал. — Солдат улыбнулся. — Нашла коса на камень. Первый взвод — обычный стрелковый, мы, второй взвод — снабжение и обеспечение.

— То есть? — не понял товарищ.

— Таскать ящики с патронами, харчи, шмотки. Если куда-нибудь ротой идем, то наша задача: всех напоить и накормить, снарядить, поставить палатки и так далее. Четвертый взвод все уберет и закопает дерьмо, если такое найдется. Третий взвод разведает местность, оборудует секреты, посадит наблюдателей, обозначит территорию, на которой мы шаримся — ветки для костра собираем, лагерь обустраиваем. Первый взвод — первичное охранение. Они не как третий взвод — просто пушечное мясо, короче, но все же лучше устроились. Все работы по казарме и части мы выполняем — первый и второй взвод. Третий — понятно. Четвертый тоже. Вот такие нововведения, так что привыкай.

— Однако. — Товарищ почесал затылок. — И это все майор сделал за два месяца?

— Ну да, во всяком случае наша часть стала более-менее напоминать боевую. На стрельбище железно каждую неделю ходим и не по три патрона выдают со слезами на глазах, а прямо три магазина битком набитых. Стрельба стоя, в полуприседе, лежа, с колена, да хоть вверх ногами, майор на патронах не экономит.

— Как это он из Егорыча столько боеприпасов выбил?

— Да фиг его знает, только тот уже уволился. Тащить нечего стало, назначили молодого сержанта на его место, а тот только Топтыгину в рот глядит и поддакивает. Я тебе так скажу — майора нашего в части Уважают. И не просто, а с большой буквы. Наверное, командир на такое и рассчитывал, когда его позвал.

Дверь канцелярии отворилась и на пороге возник майор в армейской майке, из ворота которой торчала волосатая грудь, в черных трусах. Сразу же в глаза бросилась искривленная черная палка с подобием стопы на шарнире на месте левой ноги. Круглый тяжелый диск опирался на пол, чуть вдавливая доски. Майор демонстративно поднес к глазам часы.

— Еще две минуты. — Возвестил он. — Заканчиваем хождение.

Солдаты заторопились. Подшивающиеся зубами рвали нитки, оставляя некрасивые концы, те, кто не успел помыться, бегом торопились в туалет. Как всегда распиздяи создали пробку и сейчас у входа в нужник возникла небольшая давка. Приятели расстелили кровати, тот, который приехал с госпиталя, полез наверх и заворочался, устраиваясь поудобнее.

— Минута! — майор смотрел на часы.

Все завертелось еще быстрее — все забегали как угорелые, кто-то бросил идею с подшиванием и мытьем и завалился прямо так. За оставшиеся пятьдесят секунд казарма успокоилась, только в туалете тонкой струйкой журчала вода из-под крана.

— Кто не выключил за собой воду? — спросил майор.

Казарма молчала.

— Таааак. — Протянул он. — Добровольцев нет, значит. Тогда…

С верхней койки упало тело и выскочило на взлетку. (центральный проход в казарме между кроватями)

— Товарищ майор, разрешите пройти в туалет и выключить воду.

— У тебя двадцать секунд солдат. Время пошло.

Тело, теряя тапки, понеслось в строну нужника, где, зашлепав босыми ногами по кафелю, быстро закрутило кран и вернулось в расположение, пытясь надеть тапки на ноги, но, бросив это занятие, подхватив их в руки, залезло на кровать. Майор кивнул и погасил свет в расположении, после чего вернулся в канцелярию, оставив дверь открытой. Он подошел к компьютеру, на котором писарь что-то печатал. Все документы были сохранены и помещены в папку с сегодняшней датой. Майор проверил работу писарчука и уже хотел запустить игру, чтобы скоротать время до проверки караула, как скрип кровати из казармы отвлек его внимание.