Как я бродил пустынною аллеей,

Не застегнув осеннего пальто,

Как тишину с тобою мы жалели

За то, что слов не знает, помня то,

Что над моей земною колыбелью

Она звучала, как не пел никто.

Трамваи шли, прохожие спешили,

А мы одни смотрели листопад,

И все, что было, остается в силе,

Все клятвы, все, что слышал старый сад.

Да, ты ушла. Но мы с тобой любили

Весь Божий свет, не требуя наград.

И до сих пор я слышу звук гитары,

и до сих пор, в бессмертье уходя,

тебя я числю главным Божьим даром,

и в тишине осенним тротуаром

Я побреду дождем над парком старым

Вслед за тобою, девочка дождя.

* * *

Я небо полной горстью зачерпнул -

И неба в мире больше не осталось.

Я солнца луч в тугой клубок свернул

И в космос бросил - это просто малость!

В ладони я сжимаю шар земной,

Я все сумел бы, кабы... кабы... кабы...

Но, только ты заговоришь со мной,

Как становлюсь я маленьким и слабым...

* * *

Минуты шли, столетья шли

В раздумьях вечных этих:

Люблю ли я? Ты любишь ли?

Вопросы без ответов.

Решаю их, томлюсь до слез,

Не верю в сны примет...

Но лишь неправильный вопрос

Имеет свой ответ.

* * *

Ты в жизнь мою проникла без возврата:

Ты вечным снегом падаешь с небес,

Тобой осыпан, словно снежной ватой,

Завороженный новогодний лес.

Твои глаза морозным утром рано

Глядят с небес сквозь туч высоких дым...

И даже капли, падая из крана,

Средь ночи плачут голосом твоим.

Антракт

Зажёгся свет. Спектакль на середине

был остановлен. Тонет мир в тиши.

И занавес упал, как гильотина,

на части разрубив игру и жизнь.

И мы с тобой столкнулись за кулисой.

Сейчас нас вновь на сцену позовут-

кривляться, петь, актёром быть, актрисой...

Но мы живём-сейчас. Сегодня. Тут.

И я шепчу о чем-то так неловко...

В твоем зрачке-слеза, слеза дрожит...

Терпеть! Спектакль смешон, ты в нем-шутовка!

Сейчас звонок на сцену прозвучит!

Мне надо будет вновь шагать, идти,

ломая руки, маясь, цепенея...

Но жизнь прожить-не сцену перейти:

сойти со сцены в сотню раз труднее.

И надо будет, веря в перемены,

дрожать, трястись в предчувствии невзгод,

чтоб бутафорским яблоком на сцене

стал для меня грехопаденья плод.

И надо будет испытать печали,

познать на сцене боль, и страх, и зло,

чтоб, дуя на руки в холодном зале,

Великой Жизни ощутить тепло...

Сейчас-антракт. Не подали нам знака.

Сейчас мы живы. Сцена-вот наш дом.

На ней мы будем и играть, и плакать,

Но это всё-потом...

Потом...

Потом...

(Третий звонок)

* * *

...А прошлое - дождями отзвенело,

А может быть, и не было его.

Но где-то ты ходила в платье белом,

Но где-то в сердце было волшебство.

Но где-то между вымыслом и бредом

Я был влюблен - и счастлив, может быть.

Жаль только, что вам этот мир неведом!

Но мне его вовеки не забыть...

* * *

Рябина отразилась в синих лужах,

И пестрый зонтик радуги светлей...

...Кому тогда был ведом этот ужас,

В том старом парке, возле тополей?

Мы шли с тобой дорожкой непросохшей,

И я глотал дождинки с губ твоих...

Все было вновь, все было легче, проще,

В тот первый миг любви, в последний миг.

Казалось нам, не может быть иначе...

Но страсть пришла. И стало все всерьез.