Подтянув рукой с пульсирующим заклинанием поближе к лицу противника, я крепко зажмурился, и насколько позволяла хватка, отвернул голову, а затем активировал светляк.

Даже сквозь плотно закрытые веки полыхнуло так, что в глазах замелькали разноцветные пятна. Враг, ослепленный и дезориентированный, взревел, словно раненый зверь и схватился за лицо. Ощутив, что горло больше не стискивают жесткие пальцы, я кое-как спихнул с себя ошеломленного противника и откатился как можно дальше, жадно хватая ртом прохладный живительный воздух.

Зрение еще сбоило, не желая восстанавливаться, но я, успокаивая себя тем, что противнику гораздо хуже, приподнялся и смог углядеть дубинку, что валялась буквально в двух шагах от меня. Подобрав оружие, крадучись двинулся ко все еще ослепленному врагу, стараясь зайти со спины и приготовившись для удара.

– Лок!? Лок, это ты?
– вдруг произнес воин, слепо глядя перед собой.
– Это я, Свен.

– Свен?
– я неверяще уставился в незнакомое лицо, ничуть не походившее на лицо друга. Но голос, голос точно был тот самый.

– Ага, - улыбнулся здоровяк слепо водя взглядом в попытках хоть что то разглядеть.
– А здорово ты меня своим светляком приласкал, до сих пор не вижу ничего.

– Мы же чуть не поубивали друг друга! Долбаные шуточки долбаного мага!

– Ну не поубивали же?
– Свен прекратил бесплодные попытки и уселся поудобнее.

– За это скажи спасибо собственной сообразительности. Я как раз собирался размозжить тебе голову, когда ты меня окликнул.

– Спасибо, - серьезно произнес друг, - помереть в таком возрасте я не собирался.

– А вполне мог.
– У меня внезапно затряслись руки, дубинка выпала из ослабевших пальцев.

Только сейчас до меня дошло, что минуту назад я вполне осознано готов был убивать. И это убийство, в отличие от предыдущего было бы самым настоящим.

– Слушай, помоги мне встать, - отвлек от невеселых мыслей голос Свена, - а то нога, по которой ты заехал не слушается совсем.

Кое-как, совместными усилиями, здоровяк оказался на ногах, и теперь стоял, опираясь на мое плечо.

– Здорово ты меня отделал, не ожидал.

– Кто бы говорил, - буркнул я.

Кружилась голова, а в виски отдавало пульсирующей болью. Саднило плечо и сбитые в кровь костяшки на правой руке, ныл живот, куда пришелся особо сильный удар. В общем, самочувствие было неважное, словно в мясорубке прокрутили.

– Кажись, зрение возвращается, - часто моргая, Свен покрутил перед лицом раскрытой ладонью, пристально в нее вглядываясь.

– Это хорошо, - я облегченно выдохнул. Такая мощная вспышка рядом с глазами могла серьезно навредить зрению.

– Слушай, это мне кажется или действительно потемнело?

Оторвавшись от инспекции собственного организма, я бросил взгляд на окружающую панораму. Свен был прав: небо действительно сменило цвет с ярко-голубого на почти фиолетовый, солнце куда-то исчезло, а очертания долины и громада замка как-то странно исказились, словно отраженные в кривом зеркале. Звуки битвы, до этого воспринимаемые как фон, исчезли. Им на смену пришли странные поскрипывания и завывания, словно где-то рядом некто невидимый пытался играть на жутко расстроенной скрипке, попутно наступив кошке на хвост.

В следующее мгновение окружающее пространство вдруг разлетелось на сотни осколков, смешавшихся в неправильно собранную мозаику. И все это безобразие еще и медленно вращалось, вызывая головокружение.

– Что-то мне это все не нравится, - вертя головой в разные стороны, напряженно произнес Свен.

– Еще бы тебе понравилось. Кажется, старый алкаш перестал контролировать собственное творение, допившись до чертиков, - просветил я товарища, нервно оглядываясь вокруг.

И нервничать было от чего. Судя по происходящим изменениям, пьяный маг вложил в собственное заклинание столько сил и энергии, что оно не развеялось при утрате концентрации, на что я втайне надеялся, но теперь контролировалось отнюдь не разумом мастера, погрузившегося в пьяный бред.

Довелось мне прочесть предупреждение в одной из отобранных книг о недопустимости использования таких заклинаний, если маг утомлен или, что хуже, пьян. Автор утверждал, что при наложении и поддержании сложных иллюзий длительное время, разум мага быстро устает и в случае переутомления может отключиться. В этом случае иллюзия искажалась и приобретала совершенно немыслимые формы, правда быстро развеиваясь.

Особо упоминалась о запрете магичить в пьяном виде. Пьяный маг быстро переставал контролировать собственное заклинание, теряя связь с реальностью и начиная проецировать собственные пьяные бредни вовне, из-за чего его творение принимало гротескные и страшные формы, и нередко сводило своего создателя с ума.