Князь никак не прокомментировал то, что Скарлетт пришла в себя; он отошёл к столу с инструментами и вручил темноволосой девушке шприц.

– А?.. – та отпрянула, чуть не врезавшись в стеллаж, полный каких-то пузырьков и колб, - может, ты сам?

– Боишься крови? – фыркнул Николас, - сколько нужно?

– Немного, - пробормотала девушка и отошла.

Князь взял запястье Коры и что-то тихонько шепнул на незнакомом языке; стальной обруч, охватывающий её кисть, разжался, и Николас взял её руку и вытянул вдоль тела.

– Расслабь руку, и больно не будет, - не глядя Скарлетт в лицо, посоветовал он; Кора хотела дёрнуться, но не смогла: рука затекла и почти онемела.

Николас набрал в шприц немного крови и протянул темноволосой девушке.

– Иди в малую лабораторию, Юста.

Когда девушка вышла, Николас облокотился на стол и наконец перевёл взгляд на Скарлетт.

– Когда у тебя День Рождения?

– Что? – пробормотала Кора, - какая разница?

Николас вздохнул и повернулся к стеллажу с разноцветными пузырьками, пробежавшись пальцем по верхнему ряду. Скарлетт, нахмурившись, дёрнула свободной рукой и потянулась к сковывающему другое запястье стальному обручу, но князь, даже не глядя в её сторону, парой слов заставил новый обруч обхватить свободное запястье. Видимо, так и не найдя, что искал, Николас раздражённо повернулся к Коре.

– У меня не осталось зелья правды, поэтому отвечай на мои вопросы, или я найду твоего друга и сделаю его Гончим, - ровным тоном предупредил Николас.

До Скарлетт даже не сразу дошёл смысл его слов, но когда она всё же сообразила, то с силой дёрнулась и прошипела:

– Третьего июля, ясно? Я родилась третьего июля. Это настолько жизненно важная для вас информация?

– Как звали твоих родителей?

– Ривен и Эрмелина.

– Расскажи мне о них, - князь присел, облокачиваясь на стол.

– Я их не знала, меня воспитывал опекун, - равнодушно бросила Кора, - какое вам дело?

– Не отвлекайся. Расскажи мне, что ты любишь.

Скарлетт нахмурилась.

– Зачем вы спрашиваете?

– Видимо, я неясно выразился насчёт твоего друга, - холодно осведомился Николас, - хватит показывать мне свой характер, ангел. Иначе я отправлю Гончих за твоим другом и скажу им, что привозить его живым необязательно.

– Что вы хотите знать? – Скарлетт устало запрокинула голову, больно ударившись затылком.

– Расскажи мне то, что хотела бы помнить, - попросил Николас. Кора вскинула брови и изумлённо уставилась на него.

– Что? – она дёрнулась и попыталась приподняться, - вы собираетесь?.. Стереть мне память?

– Прости, - с искренним сожалением уронил Николас, - мы с тобой не поладим никогда, до тех пор, пока ты так настроена.

– Я так настроена?! – рассерженно взвизгнула Кора, дугой выгибаясь на столе, - только посмейте со мной это сделать! Я всё вспомню и убью вас! Я ваше долбанное сердце сама вырежу из груди и на мелкие кусочки порежу!

– Перестань, - Николас положил руку ей на грудь, заставляя девушку в последний раз дёрнуться и замереть, - я обещаю, что расскажу тебе то, что ты хочешь помнить. Даю слово.

– Плевала я на ваше слово, князь, - прошипела Скарлетт, резким толчком сбросив его руку.

Выражение лица Николаса на секунду стало усталым и каким-то печальным, но спустя секунду он взял себя в руки и стал самим собой – насмешливым и высокомерным.

– Тогда я придумаю всё сам, - жёстко бросил Николас, - возможно, я даже изменю тебе имя, что скажешь? Ты будешь сопровождать меня на каждый приём, и очень скоро все будут говорить о том, какая у меня прекрасная послушная жена.

Кора снова дёрнулась, и князь сгрёб её за волосы, подтянув ближе к себе.

– А ещё я внушу тебе, что ты ненавидишь стригоев. И ещё, что ты никогда в жизни не владела магией, и глупо было бы даже подумать о том, чтобы её применить.

Скарлетт тяжело сглотнула и встретилась со взглядом тёмных, отливающих зеленью глаз.

– Знаете, князь Николас, я никогда не думала, что встречу кого-то хуже Безымянного. Он маньяк, да. Но вы просто трус.

Кора дёрнулась вперёд и плюнула ему в лицо.

– Ты об этом пожалеешь, - пообещал Николас, равнодушно и совершенно без угрозы в голосе, и, повернувшись, вышел.

Скарлетт резко выдохнула и рванулась, пытаясь справиться со скованными руками. Вспомнив о том, что стальные браслеты боятся её магического импульса, Кора осторожно пустила в ход магию, чувствуя, как по телу разливается волна противной слабости, но одновременно с этим поддавалась и сталь. В какой-то момент девушка поняла, что не сможет больше использовать магию, иначе потеряет сознание, и медленно потянула запястье. Правая кисть с некоторым трудом выскользнула из захвата, но левая застряла на полпути. Чертыхнувшись, Скарлетт прикусила губу, чтобы криком никого не привлечь, и резко дёрнула руку. Что-то хрустнуло, и Кора сдавленно выдохнула, прокусив губу до крови.