Телефон зазвонил снова, и Скарлетт нажала на кнопку приёма.

– Только попробуй ещё раз повесить трубку, - сказал Киннан.

– Кин…

– Где ты, Кора?

– Я же сказала, Кин, я сама её найду. Не вмешивайся.

– Не веди себя как сука, Кора, - в голосе Киннана явно послышалось что-то, похожее на звериный рык; Скарлетт невольно улыбнулась.

– Прости, Кин. Я не позволю тебе туда сунуться. Если князь Николас имеет к этому какое-то отношение, то для тебя это очень опасно.

Взгляд Скарлетт скользнул по карте вниз, на неизведанный берег Тариса.

– Давай уедем, Кин, - само собой вырвалось у девушки, - на другой берег Тариса.

– А ты всё такая же мечтательница, Кора, - судя по голосу, Киннан улыбнулся, - я скучал.

Связь прервалась, и пару секунд Скарлетт невидящим взглядом сверлила мобильный, пока не поняла, что по щекам текут слёзы. Это было самое точное из всех видов предсказаний – задать вопрос своему внутреннему «я» и получить ответ в виде эмоций.

Кажется, ничего хорошего в будущем не предвиделось.

Кора торопливо смахнула слёзы и снова сосредоточилась на карте.

«Гэбриэл Кассар»

В этот раз точки было две; первую, в Вентросе, девушка проигнорировала и сосредоточилась на другой – медленно ползущей по карте. К ужасу Скарлетт, Киннан ехал в том же направлении, куда, по всей видимости, везли и Верити.

– Твою мать, - пробормотала девушка. Похоже, Кин, в отличие от неё, точно знал, куда ехать. От сестры его отделяло не такое уж большое расстояние.

– Что, так сложно хоть чуть-чуть позаботиться о своей жизни? – проворчала Скарлетт. От постоянного использования магии начинала кружиться голова, да и кровь из носа продолжала капать на ворот рубашки.

Кора оглянулась и, оставив импровизированную карту, подошла к небольшой лужице.

– Киннан, - позвала она, - покажи мне Киннана.

Её бледное отражение в водяном зеркале дрогнуло, расплылось и сменилось на совершенно незнакомую картину – вернее, уже спустя секунду Скарлетт поняла, что видит заднее сиденье машины Кина и часть дороги.

– Киннан! – позвала она и услышала резкий визг тормозов; отражение в лужице чуть дрогнуло.

– Кора? – послышался чуть в стороне поражённый голос.

– Посмотри в зеркало заднего вида.

В поле зрения появилась рука; Кин повернул к себе зеркальце, и Скарлетт увидела его лицо.

– С ума сойти, - Киннан тронул зеркало, и Кора, не удержавшись, рассмеялась, глядя на его изумление.

– Останови машину, пожалуйста, - попросила девушка.

– Уже остановил, - по-прежнему удивлённо отозвался Кин, - как ты?.. Возвращайся сюда.

– Посмотри на меня, пожалуйста. Прямо в глаза.

Киннан перевёл на неё взгляд, и Скарлетт мысленным толчком заставила его отключиться.

Взмахом руки заставив отражение в луже исчезнуть, Кора сделала несколько глубоких вдохов и вернулась к карте. Огонёк с именем Гэбриэла замер; он должен был проспать как минимум несколько часов.

Точка же, обозначающая Верити, продолжала медленно ползти и уже пересекла границу Визена. Оставалось дождаться, пока она остановится.

Кора стянула куртку и, сложив в несколько раз, устроилась на ней головой.

… Проснулась она от того, что яркое полуденное солнце било прямо в лицо. Скарлетт широко зевнула и потёрла глаза, чувствуя себя уже немного отдохнувшей. Она бросила взгляд на карту, и сонливость тут же пропала – красная точка с именем Верити оставалась на одном месте, в самом центре княжества Визен.

Сконцентрировавшись, Скарлетт заставила карту увеличиться, так что княжество распалось перед ней на отдельные города.

– Син, значит, - констатировала Кора и попыталась приблизить столицу ещё больше. Перед ней раскрылись улицы и переулки огромного шумного города Сина, и красный огонёк обозначился на одной из центральных улиц. Достав мобильный, Кора вышла в Интернет и ввела адрес в поисковую систему. Спустя минут пять она узнала, что Верити оказалась в одном из самых популярных ночных клубов Визена под названием «Золотая маска». Едва взглянув на фотографию владельца, Скарлетт судорожно вздохнула. Красивое лицо с острыми хищными чертами, и подпись под фотографией: «Криспин Шеридан». Человек из её сна… вернее, из сна Верити. Человек, которого она боялась больше смерти.