Оборачиваюсь к Кате. Кроха провернула над третьим, который так и не выпустил из лапы кружку, хардкорное фаталити. На мерзе не осталось живого места, гигантская котлета из свежего фарша, еще не побывавшая на сковороде. Трудно поверить, что так можно сделать кастетом и ножницами.

Особенно Катя постаралась в паху.

Нет сомнений, ей доводилось не только встречать подобных типов, но и узнавать на себе их уродские наклонности. Девочка свела счеты.

Борис подобрал с пола пистолет, трофей перелетает ко мне, ловлю.

– Обращаться умеешь? – спросил он.

Щелкаю предохранителем. Пистолет крутанулся ковбойски, ствол за пояс.

– Разберусь.

Бориса кивает на убитого главаря.

– Сними доспехи. Твои.

– Но…

– Без «но».

Колеблюсь. Подошвы начинают шаркать. Присаживаюсь над трупом, возня с ремешками. Катя умывается у статуи жрицы, ладошки под кувшинным водопадом. Борис свернул в рулон черную меховую подстилку главаря, торба заглатывает, будто пасть гигантского червя.

Доспехи с вожака снял, надеваю нагрудник, затем черед наплечников, застегивать ремешки помогает Катя, мокрый платок в ее кулачке оттирает пятна крови с моего лица, с жилета, с костей доспехов.

– Спасибо, – шепнул я.

Отстегиваю от ремня арбалет.

– У меня теперь пушка, так что… Прикрывай с тыла этим.

Глаза Кати бегают, пальцы ощупывают детали оружия, прислушиваются.

– Не умею стрелять…

– Научу. Вчера тоже не умел.

Борис у реки умылся, прополоскал рот.

– Ну, – говорит, подходя к нам, – думаю, этим акт мародерства ограничим. В путь.

– Ты же говорил, в Руинах любая ржавая скрепка имеет цену, – напомнил я.

– Имеет, – согласился Борис. – Но мерзы… Самое ценное мы взяли, остальное пусть тлеет вместе с их гнилым мясом. Я, знаешь ли, тоже бываю брезглив.

Катя присела рядом с ним, платочек вытирает пятна крови с плаща.

Ощущения как после трени в качалке. Пыхтим как кони, пот ручьями, но ничего особенного. Хотя если подумать… я только что зверски прирезал чело… Нет уж. Мерза есть мерза.

Покидаем красивый, не заслуживший столь грязной битвы зал через трещину в стене, оборачиваюсь увидеть напоследок каменных дев, и меня глотает узкий сырой коридор.

В доспехах непривычно, но для своего массивного вида они легкие, все же кость – не железо. Интересно, смогут защитить от стрелы или пули? Вряд ли… Но от удара дубиной спасут, а это немало. И от челюстей какой-нибудь гадины уберегут, хотя после можно будет выбросить. Зато будет кому выбрасывать.

По дороге вручил Кате связку с арбалетными болтами, учу стрелять. Арбалет плюет стрелы в грибы, чаши для огня, обломки плит, барельефы, один раз даже в рычуна, но тот удрал прежде, чем туда прилетел болт. И к лучшему. А то убежал бы с болтом в заднице, а болтов дефицит.

Тиски коридоров раздвинулись, даже дышать легче, словно вместе с туннелями стали шире легкие.

Фигурка Бориса в плаще с видом от третьего лица такая привычная, часто увлекаюсь, воображая его своим аватаром, будто каждое его движение направлено мною.

– Интересно, что он чувствует? – шепнула Катя. – О чем думает?

– Сам бы хотел знать. Или не хотел…

– С ним спокойно. Как за стеной.

– Нравится?

Катя тихонько захихикала, локоток пихает в ребра панциря.

– Отелло!

– Не… С ним почти как с отцом. Болтаем, будто не в Руинах, бдительности ноль, а он всегда начеку. За всем следит, просчитывает, из какой щели какая тварь может выскочить, против каждой у него средство. Крыша лопнет держать все это под контролем. Я бы сдох от нервов раньше, чем от монстров.

– А что будет без него?

– Давай не думать об этом.

– Давай.

Устроились на привал, я ушел отлить в соседний коридор, так бы просто отвернулся и зажурчал, но теперь с нами Катя, иду подальше, чтоб не услышала.

Стена осквернена, поздравляю себя с облегчением, затягиваю ремень, посвистываю, но тут… жалобный писк. Умолкаю. Пищит вновь и вновь – из пробоины в стене чуть дальше.

Осторожно заглядываю за кирпичи.

Завал. Рухнули плиты размером с микроволновки, одна придавила хвост мыши размером с упитанную крысу. И все же мышь.

Точнее, смышь.

Смышей в Руинах тьма. Путешествуя с Борисом, а затем и с Катей, то и дело видел мелких серых грызунов, исчезали белыми вспышками, но такую огромную вижу впервые.