– Ой.
– сказал я.
– Что это?

– Это мы повесили, чтобы случайно не наткнуться.
– объяснил Семеныч.
– На самом деле, это ихний трос. Он очень тонкий, и к тому же черный. Его разглядеть почти невозможно. Но он держит ихний корабль у берега. Они говорят, об него можно сильно порезаться. Говорят, можно не только до кости, а и кость разрезать, прежде чем поймешь, что происходит.

Я проследил тряпки глазами и увидел, что они действительно висят на плавно понижающейся прямой, идущей от экватора "ихнего корабля" и уходящей куда-то в лес. Там, где трос шел в полуметре от земли или ниже, он был отмечен не тряпками, а опирающимися на него хворостинами.

Слова Семеныча про "разрезать до кости" не на шутку испугали меня, так что я отошел поближе к берегу, чтобы трос оставался высоко над головой. Услышав наши шаги, люди на берегу снова зашевелились. И вдруг, один из лежавших подтянул ноги к животу и рывком встал. А другой человек, все еще лежа, сказал:

– Эй, принцесса, вы поосторожнее.

Лежащий человек говорил по-старорусски, а не по-нашему - но я его понимал вполне нормально. Меня удивили слова про "принцессу" - впрочем, после летающей тарелки и невидимого троса, я уже почти потерял способность еще чему-то удивляться.

Тот человек, что встал, сделал несколько шагов к нам. Я увидел лицо, и понял, что это девушка - в тот момент она мне показалась старше меня, но ненамного. У нее было овальное лицо с правильными чертами, густые брови, голубые глаза и темные волосы - не русые, но и не черные, я только потом узнал правильное слово - пепельные. Она посмотрела на меня и улыбнулась. Девушки никогда не улыбались мне, поэтому это на меня подействовало очень сильно.

– Привет.– сказала она. - Я Маша.

– А я Миша.– на автомате ответил я.

– А я Мыша.– хихикнула она.

– Чё?– не понял я.

– Мультик такой был, еще доисходный. Там девочка с мышкой знакомилась. Мышка ее спрашивает: "ты кто". Она отвечает: "Я Маша". А мышка: "А я Мыша".

– Какая еще мышка?– вспоминая ту ситуацию, я должен сказать, что я тогда обиделся. Но в тот момент я решил сделать вид, что ничего не понял.

Но принцесса Маша ничего ответить не успела, и мне тут же стало не до обид. Она побледнела, глаза у нее закатились, и она начала падать. Я подбежал - между нами была всего пара шагов - и подхватил ее за бока. Потом мне показалось, что я понимаю, что с ней происходит. Я подхватил ее под колени и поднял на руки, как женихи носят невест. Даже вместе со своей жесткой и громоздкой одеждой, она показалась мне удивительно легкой.

Мое предположение оказалось верным: у Маши порозовели сначала губы, потом и лицо, и она открыла глаза и снова улыбнулась.

– Вот кого надо отправлять на переговоры.
– прокомментировал тот же голос, который предупреждал "принцессу" быть осторожнее. - Меньше полста секунд - и она уже ездит на землянине верхом.

– А ты меня долго сможешь так продержать?
– спросила Маша.

Я сначала хотел было ответить: "Сколько угодно", но потом здравый смысл возобладал, и я сказал честно:

– Не знаю.

– Может, ты меня тогда положишь?

– Куда?

– Туда, где я лежала.
– она махнула рукой в сторону бревнаю

Я примерно помнил, где она лежала, и послушно отнес ее туда и аккуратно положил на место.

– Я вижу, ты с ними уже нашел общий язык.
– сказал за моей спиной Семеныч.

Я выпрямился и сказал:

– Ну да.

– Тогда переведи им. Спроси, кто у них главный, и кто они такие?

– Меня просят спросить, кто у вас главный, и кто вы такие.
– сказал я на старорусском.

Поскольку я стоял ближе всего к Маше, получилось, что я обратился к ней.

– Главный тут мой папа.– она махнула рукой вдоль ряда лежащих людей. - А мы призовая команда на корвете "Мэйфлай".

Я повернулся к Семенычу и дословно перевел ему то, что она сказала.

– Хорошо.
– согласился Семеныч.
– а теперь спроси их главного, зачем они сюда прилетели и чего вообще хотят?

Я растеряно огляделся. Один из лежащих людей помахал мне рукой, видимо, сообщая, что он и есть машин папа. Я подошел к нему и перевел вопрос.