Шурик даже вспотел, так он кропотливо разбирал часы папы. Зато, как настоящий часовщик, он уже разложил все аккуратно по коробочкам и ящичкам.

И вот, когда работа была в самом разгаре, со шкафа на диван прыгнул Персик — мамин любимый кот. Персик очень любил днем спать в коробке из-под телевизора.

Бац! И все детальки сразу от трех пар часов сбились в кучу. И понять теперь, какая пружина и какое колесико нужно было вставить в часы, уже было невозможно!

Дверь открылась, и в комнату вошла мама. Она ахнула, увидев, что стало с часами.

— Кто же все это наделал?!

— Персик, — не задумываясь, ответил Шурик.

Персик, почувствовав свою вину, сразу нырнул под диван. И попало за часы, конечно, одному Шурику.

Правда, попало не очень. Только за папины часы, которые, впрочем, потом починил настоящий часовщик. А часики дедушки и так не ходили, их хранили просто, как память.

Лето — пора приключений, больших и маленьких. Кто-то едет за ними в лагерь, кто-то с родителями на море, ну, а остальные и дома запускают космические ракеты, изобретают пятиколесные велосипеды, ну, или, к примеру, ищут клад.

Да-да, клад! Конечно же, клад! Что может быть увлекательней поисков клада? Даже Том Сойер и Гек Финн искали клад, и нашли! Вы можете сказать: «Ах, это было так давно! Уже прошли те времена, и все клады, какие только были — найдены». Но мы не согласны!

Впрочем, наверное, стоит просто рассказать, как мы с моим лучшим другом Генкой искали золото, и какая из этого получилась история.

Генка летом в любом месте чувствует себя как рыба в воде и придумывает всякие истории. Вот так и сейчас. Сижу однажды дома, на улице — жара тридцать градусов, вдруг — трезвон на всю квартиру. «Либо пожар, — думаю, — либо у Генки новая идея». Пошел открывать дверь.

— Алька! — кричит Генка с порога, застряв в дверях с рюкзаком за плечами. — Алька, у меня новая идея!

— Опять космическая ракета? А может, пятиколесный велосипед? Нет, Генка, уж лучше давай решать задачки по математике, что нам задали на лето.

— Нет, ты не романтик! Ты не знаешь, какая у меня новая идея!

— Генка, будь человеком! У меня стены до сих пор не обсохли, после того как мы с тобой играли в водолазов. А Желтухина написала жалобу в ЖЭУ о том, что ее любимому племяннику Ванечке, когда он спал, в ухо накапала вода, и от этого он потерял музыкальный слух.

— Ерунда! Что значит музыкальный слух по сравнению с подводной экспедицией!

— Ну, и что же на этот раз?

— Клад! Смотрел «Клуб кинопутешественников»? Ну, так слушай в оба уха. Сороки тащат все золотое к себе в гнездо, и со временем знаешь, сколько у них скапливается добра! Ты представляешь — этакий сундучок с золотом в сорочьем гнезде?! Теперь, слушай дальше, там, где заканчивается наш район, начинается старый виноградник. Вот, посмотри, я уже все приготовил: золото складывать будем сюда, а распиливать вот этим. Здесь у меня еще лупа, топор, веревка, плоскогубцы, сапоги.

— А сапоги-то зачем?

— На всякий случай, может, пригодятся. И самое главное — я наделал много бутербродов — на тот случай, если поход затянется дня на два-три.

— Ты сошел с ума, кто нам даст бродить по старому винограднику два дня? Да и ходьбы до него всего минут двадцать.

— Вперед! — крикнул Генка и снова застрял в дверях, только уже на выходе.

И что значит кругосветка Врунгеля по сравнению с восхождением Гены Зубова! После двухчасовых поисков нам все-таки удалось обнаружить одно-единственное сорочье гнездо на всем старом винограднике, и ответственная группа нашей экспедиции стартовала с треугольного валуна, подпиравшего полувысохший клен.

— Я полезу один, — сказал Генка уже сверху. — А ты меня внизу — будешь подстраховывать, я сброшу веревку.

Примерно через полчаса мне на голову свалился Генкин сапог, привязанный для тяжести к концу веревки, что означало — Генка добрался до вершины и уже обследует гнездо.

— Ну, что там?

— Есть!!!

— Что, что именно?! — Я до того разволновался, что даже вспотел. — Золото там?… Что ты там нашел?

— А?! Я не слышу, кричи громче, мне плохо слышно.

— Я спрашиваю… Ай, ладно, слезай!

— Не могу, — казалось, Генка удивился сам себе, — не могу слезть!

— То есть, как «не можешь»?

— Да вот так, не могу. Застрял!

— Что же делать? Может, дерево срубить? Где твой топор?

— Топор далеко, не достать. Да и как же я — я ведь сразу упаду?…

— Да, верно.

— Может, спрыгнуть? Тут невысоко, метров десять. Поймаешь?

Я с сомнением покачал головой:

— Нет, Генка, лучше не надо.

— Что же делать?

— Может, кого-то из взрослых позвать?