– Я не задумываюсь об этом. Я воин, я создан для другого. Но полагаю, раз он сделал это, значит, на то были свои причины. Он ничего не делает просто так – так же, как и Вы.

– Вот это меня и настораживает.

– Что насчет этих парней? Луцию нужны будут преданные люди для свершения задуманного, но двое из них не уверены в себе.

– Да, это так. Понадобится время, чтобы вытравить из его души все человеческое. Он их лидер, они пойдут за ним, но для этого нужно кое-что предпринять. Они не должны чувствовать привязанности ни к чему и ни к кому. У них должна остаться лишь одна цель – поставить Луция во главе Рима. Понтий – мечтатель. Он хочет известности и богатства. Я чувствую, как он возгордится властью и славой, – с ним не будет хлопот. Меня больше беспокоят Ромул и Мартин.

– Если вы сомневаетесь в том, что я могу их хорошо обучить…

– Нет, Абигор. В тебе я не сомневаюсь. Я знаю, на что ты способен, и никогда не поручу тебе то, что не в твоих силах. Ромул – умный парень. Да, он не силен, но он самый смышленый из всех. Хотя его доброе сердце будет мешать ему, я уже вижу это. Он будет переживать и страдать из-за того, что им придется делать. Слишком уж он похож на свою прабабку, которая могла своей добротой одарить многих. Я помню, как она помогала раненым, и не только со своей стороны. Она и рабов отпустила с их детьми втайне от своего мужа, подписав им вольные от его имени. Ну да ничего. Асмодей научит его вести все бумажные дела, а Велиал сделает из него неплохого лекаря. Нам нужен человек с мозгами. Не всем же нестись вперед, с криком срубая головы? К тому же он не посмеет перечить Луцию. Он и сейчас его побаивается, а потом и вовсе будет принимать все его указания как должное. А вот с Мартином нужно что-то решать. У него мать и еще трое на шее, и он слишком привязан к ним. Боюсь, мы не сможем изменить его отношение к тому моменту, когда им нужно будет вступать в легион. Мартин слишком обязан своей матери Ливии: он с малых лет видел, как она тащила всю их семью на своих хрупких плечах одна, не хуже любого мужчины. А ее преданность покойному Аврелию поражает не только ее сына, но даже и меня самого. Ведь после его смерти в ее постели не побывало ни одного любовника. Мало осталось на свете людей, способных хранить любовь и верность даже после смерти супруга. Так что, пока они живы, Абигор, мы не сможем заполучить его.

Сципион отошел от бассейна и повращал головой так, что позвонки в шее громко хрустнули, после чего прищурил глаза и негромко произнес:

– Всех?

– Всех. Только позже, я дам тебе знать, когда, – тут же без всяких эмоций ответил Марк и пошел прочь в сторону дома. Ему навстречу, семеня толстыми ногами, уже спешил Асмодей. Поравнявшись с хозяином, он с улыбкой произнес:

– Господин, прибыл сын покойного Силана, он ожидает вас. Изволите пройти к нему?

– Конечно, не стоить заставлять его ждать. Это невежливо с нашей стороны.

Войдя в дом, они увидели убитого горем, одетого в траурное платье сына покойного Силана. Ускорив шаг и раскинув руки для объятий, Марк с опечаленным видом произнес:

– Мальчик мой! Клементий! Какое горе! – Марк обнял его и прижал к себе. Они постояли так несколько минут, затем сенатор оторвал парня от себя и, глядя прямо в наполненные слезами юношеские глаза, сказал:

– Крепись! Ты теперь глава семьи и должен держать ответ за дела отца!

Парень шмыгнул носом, и они присели за стол.

– Что привело тебя ко мне в столь поздний час? – спросил Марк. – Что-то произошло? Говори, здесь все свои.

– Я пришел отблагодарить вас за все, что вы сделали для нашей семьи. Отец умер так неожиданно, что, если бы не вы… – у Клементия дрогнул голос, и его глаза вновь сверкнули влажным блеском.

– Успокойся. Для меня честью было знать твоего отца. Я жалею только о том, что мы сдружились с ним так поздно. Кто бы мог подумать. Да, жизнь несправедлива даже к самым праведным людям. Этот мир покидают лучшие из нас, и покидают так рано… – Марк покачал головой и тут же добавил: – А насчет расходов не беспокойся, он бы сделал для меня то же самое.

Клементий, склонив голову, тихо сопел и что-то бурчал себе под нос. Его скулы нервно дергались, а руки с силой сжимали в кулаках дорогую ткань, накинутую на стул, на котором он сидел.

– Я вижу, тебя беспокоят не расходы на похороны твоего отца? – звонко и четко произнес Марк. Затем он поднялся и подошел к парню вплотную, присел перед ним на корточки и, заглянув ему прямо в глаза, снова спросил:

– Так что тебя привело ко мне? Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Ты можешь мне доверять. Твой отец доверял мне, и я был честен с ним. А ведь ты знаешь: он тщательно выбирал себе друзей.

– Я знаю, – прерывисто дыша, ответил Клементий, затем добавил: – Поэтому я и пришел первым делом к вам.

Он вытащил из-за пазухи грамоту с завещанием, ту самую, которую ему передал на похоронах Марк, и протянул ее ему со словами:

– Эти выродки убили моего отца! Предатели, от которых он так старался избавить нашу страну, все же убили его!

– Стой, стой. Подожди, – принимая завещание, растерянно и недоуменно произнес Марк. – Я не пойму, о чем ты?

– Мой отец все написал здесь! Он написал обо всех их гнусных делах! О том, как они подняли на восстание рейнские легионы, как сеяли смуту в Пононии. Это был Терентий и его сообщники! А самое мерзкое, что он рассказал, кто стоит за его убийством! Это отец того ублюдка, которого вы отбили у нас! Почему, Марк?! Эти предатели, которые бросили свой легион и сбежали, убили моего отца! Он теперь мертв, а они веселятся! Эту падаль, Луция и его девчонок, нужно было перебить еще в школе! Ненавижу!! – Клементий перешел на крик, брызгая слюной и сверкая красными от злобы глазами, но Марк тут же снова прижал его к себе, и юноша бессильно разрыдался у него на груди.

– Тише. Тише, – гладя его по голове, шептал Марк. – Успокойся. Я не знал. Как я мог знать о том, что так выйдет? Разве бы я допустил такое? Разве бы я позволил Сципиону заступиться за этих ничтожных простолюдинов, достойных сыновей своих мерзких отцов?! Ты кому-нибудь говорил об этом или показывал завещание?

– Нет, – вытирая слезы, ответил Клементий. – Я сразу поспешил к вам.

– Молодец. Ты правильно поступил.

– Нужно пойти к императору! Вы же можете! Вы же знаете его! Пускай он четвертует этих тварей! Пускай вырежет их всех вместе с их выродками – вырежет весь их род под корень! Пойдемте со мной: я же не могу прибыть к Тиберию сам по себе! Марк, пойдемте, помогите мне. Ведь вы же можете! Что вам стоит?!