Александр стоял, молча слушая Марка. Холодный пот выступил на его спине, в глазах помутнело.

– Запомни, Александр. Его должны погубить люди, и только они.

– А вдруг они вознесут его и последуют за ним?

– Они слишком завистливы и самолюбивы. Ты думаешь, те, кто считает себя наместниками богов на земле, позволят кому-то усомниться в их учениях? Их особо-то и уговаривать не придется. Любая вера для людей, которые ею прикрываются, – это всего лишь способ обогащения. А для тех, кто истинно верит, храмы и жертвоприношения не требуются. Разве нужны будут искренне поверившим в него посредники между ними и им? Сомневаюсь. А вот остальное большинство будет податливо, и мы легко убедим их, что они не нуждаются в собственном спасении.

– А вдруг Он захочет отомстить за свое творение?

– Ради мести я и замыслил все это. Мой брат слишком полюбил тех, кого создал. Они приравняли себя к нам, не сознавая того, что ничем не отличаются от остального живого мира. Я говорил Ему о том, что это неправильно, но Он оставался глух ко мне. Я доказал Ему еще на тех первых людях, которые вкусили яблоко раздора, что они не будут блюсти Его законы. После того, как я изгнал их из нашего мира, я думал, Он отвернется от них. Но нет, Его любовь к ним была слишком сильна. Мне пришлось последовать сюда за ними и жить среди этих созданий, постоянно доказывая Ему, что они не заблуждаются, что они действительно ведают, что творят. Я убедил многих Его архангелов в том, что люди не есть те существа, которым стоит уделять любовь, и они последовали за мной. Долгие тысячелетия я эволюционировал вместе с ними, впитывал их пороки и следил за ними, жил среди них, был их частью. Я видел, как Он прощает им то, что прощать нельзя, – их земные грехи. И дает им все новые и новые учения и знания, которым они не хотят следовать. Я поражался Его терпению и любви к ним. Но довольно. Я создал для них чистилище на замену райским садам. Ввел наказание для их душ, поскольку им неведомо раскаянье. Я обрек их на страдание вместо любви, раз они не хотят слушать Его. А Он все равно ставит всех нас ниже их. Я создал ад и теперь буду бороться за каждую грешную душу, которая не желает жить по законам Его. Я уподоблюсь им. За убийство одного я буду уничтожать всю семью, за насилие буду карать насилием. Я установлю законы, законы, по которым они будут жить и которые будут воспринимать как свои собственные. Скотина, не понимающая слов, очень хорошо понимает плеть. После того, как я столько выстрадал, чтобы достичь своей цели, остается одно – найти человека, который покажет всему миру, на что способны люди. А главное, он покажет это Ему самому, и тогда Он наконец-то прислушается ко мне. И вот теперь, когда почти все уже готово, Он посылает сюда свою плоть и кровь! Для чего?!

– Я… Я не знаю… – дрожащим голосом проговорил Александр, стараясь не смотреть на Марка.

– Он пытается дать им себя, показать им в живом теле то, что они не хотят воспринимать, не видят. Он знает, что я не посмею обидеть высшее существо. Он знает о том, что случилось бы, не пошли Он сюда своего мессию. Ну, ничего, Он всего лишь отодвигает во времени то, что неминуемо произойдет. Теперь, когда создано место, куда по праву должен направиться каждый из них, теперь, когда я нашел того, кто поведет к пропасти людей, – теперь Он услышит меня. Теперь я узаконю свои права на те черные стороны их души, которые Он раньше не замечал в них. После всего этого душа их должна будет принадлежать не только ему, но и мне. Скоро я восстановлю свою утраченную силу, которую растерял, создавая место их будущего пребывания. А до того момента ты будешь моими глазами и ушами. Абигор и остальные не смогут действовать открыто – Он не позволит. А ты, ты один из них, тебе Он не сможет воспрепятствовать.

– Повелитель, но куда тогда попаду после смерти я, ведь никто не может быть вечным, кроме высших существ? – осознав все, что сказал ему только что Марк, испуганно прошептал Александр. На это Марк лишь прищурился, улыбнулся и произнес:

– Того раба, которого ты купил, – ты узнал его?

– Какого раба? – растерялся Александр.

– Того, что привлек тебя своей гордыней и непокорностью. Ты ведь понял, кто это?

– Я не мог не узнать его, мой повелитель.

– Смотри, Александр, он нужен мне. Однажды ты уже упустил его, и теперь для того, чтобы он послужил нам, придется подготовить его, а сломить его гордость и независимость будет не так-то просто. И следи, чтобы он ничего не заподозрил. Пусть пока сражается, чтобы не потерять сноровки. Он нам еще пригодится. Но не показывай его в самом Риме: не стоит привлекать к нему слишком много внимания. В нем есть то, что утратили многие люди, – в нем есть преданность. Сломать силой его не получится, поскольку такие, как он, презирают боль. Он воин, каким нужно родиться. Сыграй на его чувствах, он ведь до сих пор мечтает отомстить за своего отца. Я думаю, это сработает. Ты обещал, что сможешь добиться его преданности еще тогда, но потерял его. Не подведи же меня снова. Ты понял?

– Да, повелитель, – склонив голову, ответил Александр.

Они шли к выходу, когда Марк внезапно остановился и ухватил за руку проходящего мимо парня, который от неожиданности отпрянул и озлобленно посмотрел на сенатора.

– Привет, Луций. Какими судьбами ты оказался здесь? – улыбнувшись, проговорил Марк.

Мальчишка узнал Марка, улыбнулся в ответ и воскликнул:

– Как же вы меня напугали!

– Ну, ты уж меня прости, я не хотел. Кстати, познакомься, – указывая кивком головы на своего спутника, проговорил Марк. – Это Александр, знатный человек в Риме и не только. Кстати, имеет одну из лучших гладиаторских школ.

– Очень приятно, – смущенно ответил Луций.

– И мне. Друзья Марка – мои друзья. Если захочешь посмотреть, как тренируются или сражаются гладиаторы, я всегда буду рад показать тебе это.

– Благодарю вас, но сейчас прошу меня простить, мне, действительно, некогда.

– Конечно, конечно. Ступай, – снова мило улыбнувшись, ответил Марк.

– Еще раз спасибо за то, что помогли нам тогда.

– Да брось ты, сущие пустяки. Ты обещал, кстати, посетить мое имение вместе со своими приятелями, но что-то так и не собрался. Тем более, насколько я понял, вы хотели, чтобы Сципион начал готовить вас к военной службе, не так ли? Или вы уже передумали?

– Простите, Марк… – Луций запнулся, явно не зная, как продолжить обращение к нему, но собеседник быстро выручил парня, проговорив:

– Зови меня просто Марком, не нужно лишних формальностей. Их и так довольно в разговорах с напыщенными чиновниками. Не хватало еще, чтобы мои друзья звали меня по полному имени.

Луций расцвел в улыбке. Ему никогда не приходилось общаться с человеком старше себя как со своим сверстником, да что там общаться – даже просто по-дружески его называть. К тому же его собеседник был из сословия всадников и состоял на сенаторской службе. А если бы Луций еще хотя бы догадывался, что Марк лично знает самого императора, его восторгу и вовсе не было бы предела.

– Так что ты хотел мне сказать?

– Прости нас, но сейчас слишком много работы: мы помогаем нашим родителям продавать урожай, собранный за сезон. А о службе в армии, похоже, придется забыть. Отец так и не смог достать рекомендательных писем, а без них нам не видать службы как своих ушей. С прошлым отца и его товарищей нас вряд ли возьмут даже во вспомогательные войска. Так что придется учиться продавать зерно и оливки, да ковыряться в земле вместо того, чтобы стремиться к славе Геракла или Ахиллеса, – ответил Луций, и в его глазах заблестела юношеская обида.