– So you are going to marry her? (Так вы жениться собрались?) - спросила она у Дэвида.

Он стал рассказывать о своих чувствах ко мне. О том, что хочет увести меня в США. Я увидела, как мама непроизвольно поджала губы. В то время она была секретарем парторганизации своего отдела в министерстве. А отец - партийным руководителем всего Главного управления пожарной охраны. Эти должности давали немалые льготы, и родители гордились своими достижениями. Они шли к этим вершинам долго и трудно, строили карьеру честным кропотливым трудом. Но если их дочь уедет в Америку, то все пропало. Брак с американцем и отъезд с ним за границу поставят меня в разряд предателей и шпионов. На мать и отца ляжет клеймо родителей изменницы Родине. А это - снятие со всех должностей и конец карьере!

Впрочем, мама понимала: всему этому не бывать. Ни браку, ни отъезду - ничему. Она с сочувственной улыбкой спросила:

– David, for how long do you know my daughter? (Дэвид, а вы давно знаете мою дочь?)

– We have been meeting since autumn! (Мы встречаемся с осени!) - был ответ.

– Quite a time! (Солидный срок!) - язвительно отреагировала мама.
– Do you know how old she is? (А вы знаете, сколько ей лет?)

– Moni... she said she was eighteen! (Мони... Оля говорила, что ей восемнадцать лет!)

Мама взглянула на меня с огромным удивлением. Мне показалось, что в ее глазах мелькнуло чисто женское одобрение.

– Доченька моя, - заговорила она по-русски и засмеялась, - ты в своем репертуаре! С тобой живешь, как на пороховой бочке! То с хулиганами свяжешься. То с Моникой неизвестно где пропадаешь. Теперь вот обманом замуж собралась!

Это было неприлично: разговаривать со мной на родном языке в присутствии иностранца, не знающего русского. Но мама сейчас меньше всего думала об этом. Она перевела дух и объявила:

– David! Olya was fifteen years old a month ago! In autumn you fell in love with a fourteen year old girl! (Дэвид! Оле месяц назад исполнилось пятнадцать! Осенью вы влюбились в четырнадцатилетнюю девочку!)

Ее слова произвели на Дэвида эффект разорвавшейся бомбы. Он второй раз за вечер схватился за голову и шепотом прокричал:

– It's a nightmare!! (Это кошмар!!)

И тут в коридоре послышался скрежет открываемого замка. В квартиру кто-то вошел. 'Папа, наверное!
– подумала я.
– Как некстати!' На пороге появился отец. Как и всегда, он вернулся с работы в форменной одежде. Дэвид поднял голову и оторопело уставился на стоящего в дверях полковника МВД. В его глазах мелькнул испуг.

Я понимала Дэвида. Он видел перед собой советского офицера - работника внутренних органов, облеченного властью. И при этом только что утверждал, что у него любовь к советской девочке. Он совсем не знал Олю Платонову. Она все время обманывала его. А вдруг эта малолетняя артистка приготовила для него еще один сюрприз? Может быть, ему сейчас предъявят обвинение в совращении несовершеннолетней? И этот офицер пришел его арестовать?!

– This is my father! (Это мой отец!) - шепнула я Дэвиду.

– Вот, полюбуйся, Николай!
– не замедлила с объяснениями отцу мама.
– Наша дочь в Америку собралась! Это ее жених, Дэвид Барбер, американец. Пришел просить руки нашей дочери! Она согласна. Я тоже. А ты?

Ее глаза весело блестели.

Отец стал мрачнее тучи. Дэвид встал и протянул ему руку. Мой бедный папа исподлобья взглянул на него и ответил вежливым рукопожатием. Но на большее его не хватило. Он буркнул:

– Извините...

И вышел за дверь.

Дэвид потоптался на месте, растерянно поглядел на меня, на маму. От его оживления не осталось и следа. Вид у него был настолько жалкий, что я чуть не заплакала.

– I have to go, Valentina Ivanovna, thank you (Мне пора, Валентина Ивановна, спасибо.), - пробормотал он.
– Olya, see me off. (Оля, проводи меня.)

– Wait! (Подождите!) - воскликнула мама.
– We're not finished! Her age is not an obstacle! You can wait for one year and check your feelings. Olya will turn sixteen, and then you can marry her. However, this procedure would require the permission of parents and of the Executive Committee of City Council... (Мы не договорили! Eё возраст свадьбе не помеха! Вы можете подождать один год, заодно и проверите чувства. Оле исполнится шестнадцать, и тогда ваш брак состоится! Правда, для этого понадобится разрешение родителей и райисполкома...)

Она бодро говорила что-то еще, но я уже не слушала. Мама продолжала забавляться, играя беспроигрышную партию. Она видела, как раздавлен Дэвид моим обманом. Знала, что он мне его не простит.

'И свой испуг при виде моего отца - тоже', - с тяжелым чувством подумала я.

И все-таки Дэвид снова удивил меня. Теперь уже в последний раз в моей жизни.

Мы вышли из дома и снова сели на лавочке возле памятника Алексею Толстому. Дэвид подавленно молчал. Я - тоже. Ждала, что он скажет. Наконец, он вздохнул и, глядя на памятник, задумчиво сказал: