И порой я получала от него такие уроки, которые запоминала навсегда.

Зимой отец частенько вывозил нас с братом в Измайловский парк - кататься на лыжах с гор. Мы доезжали на метро до станции 'Измайловская' и тут же оказывались в зимнем лесу. Нас окружали заснеженные деревья. Накатанные лыжни уводили от станции в глубь лесного массива. Изгибаясь и пересекаясь, они терялись среди раскидистых берез, стройных ясеней, старых высоких тополей. По ним деловито сновали, бегали, неторопливо прогуливались лыжники всех возрастов: школьники, студенты, пожилые пары, целые семьи. За родителями ковыляли, падая и теряя лыжные палки, облепленные снегом детишки. Повсюду звучал смех, веселые крики, задорные призывы.

Что в те времена, что сегодня - эта картина с годами не меняется: москвичи - большие любители провести воскресенье в лесу на лыжах!

Разрумянившийся отец с наслаждением, всей грудью вдыхал чистый морозный воздух, широко улыбался и оглядывался на нас.

– Оля, Саша! Встаем на лыжи!

Нам предстояло добраться до Оленьих гор. Так местные жители называют склоны Оленьего пруда. Пруд очень старый, вырыт еще в петровские времена. Он мелкий и постепенно усыхает, летом в нем не поплаваешь. Зато зимой его берега - где-то крутые, где-то пологие - превращаются в прекрасное место отдыха для любителей лыжного спорта.

От станции 'Измайловская' до Оленьих гор всего полтора-два километра. Для отца - сущий пустяк. Но с такой командой, как я и Саша, ему приходилось попотеть. Я совсем не умела ходить на лыжах, а Саша... Он любил кататься с гор, но, когда дело доходило до передвижения по равнине, мгновенно уставал и становился, как вареный. Поэтому по дороге к Оленьим горам отцу нужно было все время Сашу понукать. А меня он просто-напросто тащил по лыжне. И вот как он это делал.

Он помогал нам справиться с креплениями, а потом весело говорил мне:

– Теперь давай упряжь готовить!

Я с готовностью отдавала ему свои коротенькие лыжные палки. Он протягивал одну из них ручкой в кольцо другой - до тех пор, пока кольца обеих не упирались друг в друга. Получался этакий длинный шест с рукоятками и петлями на обоих концах. То же самое папа делал и с двумя другими нашими палками. Потом вставал на лыжи впереди меня, вдевал руки в петли, зажимал 'шесты' под мышками и командовал:

– Цепляйся!

Я крепко хваталась за петли своих лыжных палок.

– Готов, Саша?
– спрашивал отец.

Брат без особого энтузиазма докладывал о своей готовности к походу.

– Поехали!
– командовал отец. И делал первые осторожные шаги. Кольца сталкивались и щелкали, 'упряжь' натягивалась. Она тянула меня за руки вперед, и я начинала плавно скользить по лыжне.

Так и катил меня отец до самых Оленьих гор. Ходьба по наезженной скользкой лыжне без опоры на лыжные палки - само по себе дело непростое. А если ты еще тащишь за собой лыжника, пусть это и всего лишь маленькая девочка, - работа вообще не из легких. Для того, чтобы тянуть меня за собой, не проскальзывая, отцу приходилось все время держаться прямо, ступать короткими шагами, идти ровно и размеренно.

Он, конечно, уставал, но виду не показывал. Не то что мой брат Саша! Тот уныло влачился за нами, вяло переставлял палки и все время дергал отца:

– Пап, подожди, крепление соскочило! Пап, подожди, шнурок развязался! Пап, давай отдохнем!..

Отец терпеливо останавливался и ждал, пока его нерадивый сын отдохнет, приведет в порядок обувь и крепления. Но тогда начинала ныть я:

– Пап, поехали! На горку скорей хочу!..

Вот такая занудная лыжная команда была у отца!.. Но он всегда уверенно и спокойно приводил ее к финишу, как говорится, с хорошим спортивным результатом!

***

В тот день, когда с отцом случилась беда, мы добрались до Оленьего пруда позже, чем обычно. Погода не радовала: небо было пасмурным, сыпал снежок, порывами налетал ветер. Саша по обыкновению капризничал. Но как только мы подошли к подножью Оленьих гор, оживился и быстренько нас оставил. Уехал кататься с давно облюбованного им пологого склона. А мы с отцом пошли к невысокой горке, где резвились самые маленькие ребятишки.

Папа учил меня забираться по склону вверх 'ступеньками' и 'елочкой'. Показывал, как сохранять равновесие при спуске. Внимательно наблюдал, как я с визгом скатываюсь вниз, и указывал на ошибки...

И все посматривал на дальний берег пруда. Конечно, ему хотелось пойти туда! Там был самый высокий и длинный склон, настоящий рай для любителей быстрого спуска! На нем всегда было особенно много лыжников. Папа обычно катался на самых крутых откосах этого берега. Один из них оканчивался обрывом. И отец частенько прыгал с него, как с трамплина. У меня всегда замирало сердце, когда я смотрела на его прыжок. Он выполнял его мастерски! Набирал на спуске немыслимую скорость, приседал, заводя концы лыжных палок за спину, а в момент отрыва от трамплина выпрямлялся, сильно отталкиваясь ногами от земли. И взлетал над прудом!