Когда прощались, Ирина шепнула на ухо:

— С таким попутчиком хоть на край света!

В вагоне Наташа спросила у Вялых:

— Понравилась тебе Ира?

— Веселая.

— Вот и остался бы в Горьком.

— А мне и с тобой не скучно.

Хотя у Натальи Васильевны и не было причин скрывать от свекрови знакомство с Владимиром Вялых, ей все же не хотелось вместе с ним появляться на перроне.

Наташа вышла в коридор, Вялых стоял у окна. Белый китель ладно облегал его фигуру. Он действительно был красив.

— Прощаемся в вагоне, Володя.

— Но вечером, надеюсь, встретимся?

— Не обещаю...

— Я буду ждать у подъезда Большого театра...

В перестук колес ворвался голос диктора:

— Граждане пассажиры, скорый поезд из Горького прибывает в столицу нашей Родины — Москву!

Навстречу поезду бежит перрон Курского вокзала. Среди толпы Наталья Васильевна увидела знакомую фигуру свекрови. Еще в Кировограде Наташа, как, впрочем, и все другие девчонки из Четвертой школы, была влюблена в эту женщину. Ей сопутствовала слава отважной участницы гражданской войны, умелого организатора рабочих «Красной звезды». Первой среди женщин города правительство отметило ее орденом Ленина.

Вот уже второй год Екатерина Сергеевна работала в Москве, возглавляя одно из управлений Наркомата сельскохозяйственного машиностроения. Гордясь своей свекровью, Наташа вместе с тем с болью и сочувствием думала о ее неудавшейся личной жизни. По словам Володи, мать любила его отца — Арсения Александровича Рывчука и еле терпела человека, с которым впоследствии связала свою судьбу, чью фамилию носит.

Странными были ее отношения и с «соперницей».

Арсений Александрович, отправляясь в Испанию, написал Екатерине Сергеевне, что получил специальное задание и, возможно, долгое время будет оторван от семьи, просил позаботиться о его семье. Екатерина Сергеевна настояла, чтобы Ванда Станиславовна и Владлена переехали жить к ней в Кировоград. Позднее, когда Арсений Александрович вернулся из Испании и был послан по специальному заданию на Дальний Восток, его семья снова осталась у Екатерины Сергеевны. Как утверждал Владимир, они жили душа в душу, словно любовь к одному и тому же мужчине не разъединяет соперниц, а сближает, делает подругами. Во всяком случае, эта странная дружба с годами крепла. Получив назначение в Москву, Екатерина Сергеевна решительно порвала с Семеном Ягодкиным и упросила поехать с собой Ванду Станиславовну...

Екатерина Сергеевна крепко, по-мужски обняла невестку.

— Здравствуй, красавица. Знакомься. — Она кивнула в сторону женщины с бледным тонким лицом, обрамленным седыми волосами, — Твоя вторая свекровь — Ванда Станиславовна. Люби ее и жалуй. Везет же девке! Сразу две свекрови.

Екатерина Сергеевна легко взяла чемодан и пошла к выходу, на ходу продолжая разговор.

— Молодец, что приехала в воскресенье. Сегодня весь день наш. Отправимся на дачу в Мамонтовку. Девичник устроим. Ох и визгу будет!..

На вокзальной площади Екатерину Сергеевну ожидала «эмка» — машина, хорошо знакомая Наташе по Горьковскому автозаводу. Едва свекровь положила в автомобиль чемоданы, как на площади послышались звуки динамика.

— Слушайте важное сообщение. — Взволнованный голос в репродукторе продолжал: — ...Германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы...

— Что же это, Катерина? — растерянно спросила Ванда Станиславовна.

Замер носильщик в белом фартуке, перекинув через плечо на ремне чемоданы. Открыв дверцу машины, высунул голову шофер. Какой-то старик снял пенсне и беспомощно моргает. На ступеньках вокзала застыл Вялых.

Радио разносит над вокзальной площадью, над Москвой, над страной страшную весть:

— Подвергли бомбардировке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие. Убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территорий...

— Война... — почему-то шепотом произносит Екатерина Сергеевна и облизывает пересохшие губы.

«Война! — рвется крик из сердца Наташи. — Они атаковали границы! Володькина застава у самого логова фашистов».

Екатерина Сергеевна садится в машину и коротко бросает:

— В наркомат! Потом отвезешь их домой.

— Не домой. Меня лучше сразу на Белорусский вокзал, — просит Наташа.

— К нему, пожалуй, дочка, сейчас не попадешь. Жизнь меняет курс, — отвечает Екатерина Сергеевна.

— С Вильнюсом связи нет. — Военный комендант Белорусского вокзала вернул Наталье Рывчук документы.

— Поймите, товарищ комендант, мне обязательно надо попасть на границу. Там муж, — объясняет Наталья Васильевна.

— Граница сегодня плохое место для семейных встреч...

— Отправьте меня воинским эшелоном! Я настаиваю...

— Ничем не могу помочь. К мужу все равно не успеете. Границу перешли фашисты...

С вокзала Наталья Васильевна направляется в первый попавшийся военкомат. Кабинеты, коридоры и даже прилегающий двор Ленинградского райвоенкомата Москвы заполнены народом. Проходит не менее двух часов, прежде чем Наталью Васильевну Рывчук принимает один из офицеров. Он просматривает ее документы, ставит отметки в списках и приказывает: