Я, конечно, понимаю, что непоправимое уже случилось, мне с этим жить всю оставшуюся, надеюсь, прости меня Господи, недолгую жизнь.

– Скажите, товарищ майор, а там, в центре, может...
– я горел последней, сумасшедшей надеждой.

Майор смутился:

– Мы ищем, Вы только не теряйте надежды. Конечно, третий этаж, - он растерянно развёл руками, отводя глаза.

Я судорожно выдохнул. Всё было и так понятно, но... Я просто не представляю теперь, как смогу существовать в этом мире без моих Лизы, Мишутки и Машеньки. Жизнь для меня потеряла всякий смысл. Хотя.... Нет, что я теперь могу, лучше быть без рук, без ног, чем такое одиночество.

И вдруг я вспомнил! Собственно, это, конечно, полный маразм, но чем чёрт не шутит...

– Знаете, товарищ майор, был там один очень интересный субъект, только сейчас обратил внимание.
– я перевёл дух, было очень больно, но во мне загорелся тот самый непримиримый дух законности, который, иногда так мешал мне жить.
– Он был в хорошем костюме, в дорогих туфлях, я это заметил потому, что он ними мне на ногу наступил. Так вот, в руках он держал старый, вытертый чемодан, явно не гармонирующий с его гардеробчиком.

– Ну-ка, ну-ка, - заинтересовался Кожин.

– Всё,- вмешался доктор, - заканчиваем, больному нужен отдых.

– Знаете, - перебил я его, - мне уже всё равно, поэтому дайте нам закончить.

– Вы сошли с ума, - безапелляционно заявил мой эскулап, - у Вас сотрясение мозга, компрессионный перелом позвоночника, контузия, множественные ранения кожных покровов...

– Плевать, - перебил его я, - ещё раз повторяю, мне теперь всё едино. Сначала мы закончим, а потом хоть потоп!

– А я Вам вот что скажу, я и только я несу ответственность перед Вашими...
– внезапно доктор осёкся и покраснел.

– Да, дорогой мой целитель, - с горечью выдавил я, - теперь уже не перед кем нести Вам ответственность. Поэтому мне действительно всё равно, что будет со мной, поверьте. И, пожалуйста, не нужно говорить мне о том, что я ещё молод и, что жизнь не кончилась. Для меня она кончилась в момент взрыва, и, прежде чем идти дальше, у меня есть кое-какие незаконченные дела.

Доктор покачал головой:

– Понять я Вас могу, но запомните, время лечит независимо от желания человека. Поэтому, пожалуйста, не переусердствуйте. Я надеюсь, в основном, на Вас, - обратился он к Кожину. Тот кивнул, внимательно глядя на меня.

Я обессилено закрыл глаза. Мне, действительно, больше незачем было жить. Может быть это и неправильно, с точки зрения христианской морали, но это так. Больше не для кого было жить. Родители мои из жизни ушли рано, несчастный случай. Воспитывала меня, в основном, бабушка. Как могла, она вдалбливала в голову малолетнего хулигана десять заповедей Моисея. Наверное, у неё что-то получилось, во всяком случае, о бабулечке у меня сохранились самые светлые воспоминания.

Она успела женить своего внука, полюбить его фантастическую жену, насладиться рождением правнука и правнучки, и тихо, во сне уйти туда, откуда нет возврата. Лиза тоже очень любила мою бабушку, её родители жили на другом конце страны и были вечно заняты своими, возможно, важными делами. На нашу свадьбу они приехали с видом людей, насильно оторванных от чего-то жизненно важного, косо посмотрели на меня, пробурчали бабушке несколько дежурных фраз, и уехали. Навсегда. Даже рождение внука и внучки не вызвало никакой реакции с их стороны. Мне было жаль этих людей, спрятавшихся в своей раковине. Не знаю даже, будет ли какой отклик, когда они узнают о смерти дочери и её детей.

Как же они могли, без меня, пойти куда-то. Не зря, ой не зря меня раздирала паранойя. Если бы я только был рядом с ними, я бы, конечно, нашёл способ их спасти. Возможно, я бы погиб тоже, но это мне показалось настолько малосущественным, что даже не стоило обсуждения. А может, всё могло быть наоборот, я бы погиб, а они выжили. Вот такой вариант мог стать идеальным в этой ситуации. Но, увы, что случилось, то случилось, и ничего уже не исправить. Мелькнуло видение - я стою на перилах путепровода, держась рукой за ванту. Внизу, метрах в двадцати сплошным потоком двигаются автомобили. В голове загнанной птицей бьётся мысль - только между машинами, только в промежуток, не нужно больше смертей, моей будет достаточно. Но, как на зло, машины идут без промежутков.

Я заскрипел зубами в полном своём бессилии. Боже мой, взмолился я, ну что тебе стоит. Сделай так, чтобы там, на пожарище, среди развалин, огня и дыма остался я, я, Я! А они, мои любимые, они пускай бы жили! Господи, иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим, и не введи нас в искушение, но избави нас от лукавого, и ныне, и присно, и во веки веков! Аминь!